Ольга на секунду опешила и мне хватило этого, чтобы продолжить: — хотя, судя по тому в каком часу он вчера выходил из твоей комнаты, он сам же его и нарушил.
Даже Елена оторвала взгляд от своей газеты и в изумлении уставилась на меня. Я сама была в полном недоумении от своих слов. Правда, тут же пожалела о сказанном, потому что Ольга действительно была не тем человеком, с которым стоило портить отношения. Сперва в её глазах вспыхнула ярость, но уже через секунду она переняла такое же невозмутимое лицо у Елены и спокойно ответила:
— Ты думаешь задеть меня этим? Константин Николаевич замечательный мужчина, будущий Император. Но раз уж ты сама начала этот разговор, то да, он действительно без ума от меня и я в одном шаге от того, чтобы стать его фавориткой. Так что не нужно учить меня правилам дворца. Лучше сама ещё раз повтори их, а то по твоим разговорам мне кажется, что ты спутала нас с публичным домом. Не зря среди твоих подруг затесалась держательница борделя.
Мне было нечего сказать. Упоминание Фани добило меня полностью, и Елена, очевидно учуяв мое поражение, решила подлить масла в огонь.
— Да уж, с фантазиями о юбках непозволительной длины ей точно стоит подумать о другом месте.
— Прекрасно, — меня трясло от гнева и обиды, и даже говорить было невероятно тяжело, — спасибо за советы, с удовольствием рассмотрю их, дамы.
— Уже уходишь? — едко спросила Ольга.
— Да! — я вся полыхала огнем несправедливости и неоправданного унижения. Я знала, что фрейлины при дворе страдают от эгоизма и высокомерия, но, чтобы быть настолько мерзкими. Я почти открыла дверь, чтобы выйти в коридор, как меня вновь окликнул голос этой приставучей шавки:
— И куда же ты пойдешь?
— Куда вы меня отправили! Иду искать достойный бордель! — кажется это вышло чересчур громко, потому что две девушки мгновенно переглянулись и с огромным удивлением вперили в меня взор.
Я даже немного смутилась. Не мог же мой достаточно посредственный ответ произвести такое впечатление? И тут до меня дошло…
В комнате мы уже были не одни! Я так надеялась увидеть за спиной Елизавету или Варвару, но мои худшие опасения сбывались. Девушки резко вскочили со своих мест и мгновенно склонились в учтивом поклоне. Мне так не хотелось оборачиваться! Я не знала кто там, но догадки были одна хуже другой. Делать было нечего. Я повернулась.
За несколько секунд я успела рассмотреть только обувь человека, возникшего передо мной. Грубая, слегка потёртая кожа на высоких сапогах дала понять, что передо мной стоит мужчина. Я подняла голову, чтобы понять, кто именно стал преградой на пути к свободе, и мне слегка подурнело, когда я встретилась взглядом с Великим князем. Передо мной стоял Александр.
— Добрый день, Ваше Благородие, — немного улыбнувшись, произнес он. Голос его был мягким, но в то же время казалось, что он незлобно посмеивается надо мной. Как же было стыдно.
— Добрый день, Ваше Императорское Высочество, — ответила я, склонившись в поклоне. А затем снова аккуратно перевела на него взгляд.
Я очень редко оценивала людей по внешности и вообще очень плохо запоминала лица, поскольку не могла выделить в них главное или запомнить детали. Но с Александром почему-то все была иначе. Для меня он был безупречно красив. Черты его лица были столь гармоничны, что их хотелось изучать, рассматривать и запоминать. Идеальный контур лица, прямой нос, высокие и четкие скулы. Острота этих форм смягчалась при взгляде на небольшие губы, с которых почти никогда не сходила хитроватая улыбка, а глаза были цвета неба после августовского дождя: серые с еле заметным голубоватым оттенком.
Только сейчас я словила себя на мысли, что до сих пор стою, задрав голову, и рассматриваю лицо князя. Он, правда, тоже не особо сопротивлялся, в ответ опустив на меня взгляд. Александр явно оценивал меня. Я не сомневалась в том, что он увидел меня первый раз в жизни. Ибо до этого момента во время всех наших встреч он делал все возможное, лишь бы только в упор не замечать.
Спустя ещё пару секунд он, наконец, отвёл взгляд и пристально посмотрел на двух неприятных особ за моей спиной.
— Приветствую, красавицы, — заулыбался он и рьяно направляясь к своей свите. Елена и Ольга синхронно отвесили ему несколько положенных реверансов.
— Александр Николаевич, какой чудный фрак! — воскликнула Елена. — Мы увидим его на вас на предстоящем ужине? — игриво спросила девушка, приглашая его сесть рядом.
— Ну, раз вы просите, я не могу отказать, — ответил он кокетливо. Секундное забвение от его красоты тут же спало и сменилось на куда более привычное отвращение.
— Давно вас не видел. Скучали? — спросил он с иронией.
— Ну, Александр Николаевич, вы ведь знаете. Без вас все так скучно. Так тоскливо.
Я быстро сообразила, что мне пора. Ибо кроме негодования их беседы не вызывали во мне никаких чувств. Я поклонилась, хотя была уверена, что присутствующим наплевать на все эти правила, да и на меня, в общем-то, тоже.
Тяжело вздохнула, открыла дверь и оказалась в длинном мрачном коридоре. Одним из немногих мест во дворце, способных в мгновение вернуть мне ясность ума, была летняя терраса. Потому я не спеша направилась в сторону роскошного, уставленного горшками с цветами, балкона. Здесь, среди всего этого пёстрого великолепия, затесались уютные скамеечки. Присев на одну из них, я задумалась. «Как можно быть таким?! Неужто ему мало одной герцогини? Или какой-нибудь немецкой принцессы? Наверняка одна из них уже намечена ему в жены. И ни одна не уступает по красоте ни Елене, ни сплетнице Ольге. Был бы он хоть немного разборчив в своих отношениях! Но нет! Его действительно интересовала не только каждая фрейлина, но и каждая женщина в этом дворце. Однако, возможно, это у него было семейной проблемой», — хмыкнула я, вспомнив Константина.
Это был единственный вечер, который был полностью в моём распоряжении, но я совершенно не представляла, как его провести. В свои покои тоже не хотелось возвращаться, хотя, вероятно, с уборкой уже давно было покончено. Стыдно было тратить летние дни на сидение в комнате, да и я прекрасно понимала, что, оставаясь наедине со своими мыслями, они просто сожрут меня.
Я снова вспомнила о той непомерно большой цифре, которую видела на бумажных свитках Константина. Как же там отец? И как заработать столько денег, чтобы отдать хотя бы часть его долгов?
Я подошла к краю балкона, осматривая большой куст дикой розы, который небрежно разросся и образовал стену из своих больших белых бутонов. «Красиво, а главное, какой дивный аромат!» — мысленно восхитились я.
Откуда-то очень издалека, вероятно, даже не с территории дворцового парка, доносились отголоски женского пения. Вокал девушки был мелодичным, голос звучным и уверенным, как поток воды на горном водопаде. Мне казалось, я знаю эту песню, но разобрать слов не могла. Внимательно вслушивались в тишину, я старалась понять текст, но без толку.
Вместо этого я услышала шум приближающихся шагов, судя по топоту, мужских. Я не ошиблась в своих предположениях: через секунду на балкон вышел Александр.
Я мгновенно, это происходило у меня уже на уровне интуиции, опустилась перед Великим князем в глубоком поклоне.
— Добрый день, Ваше Высочество, — поздоровалась я, будучи уверена, что он уже забыл, как разговаривал со мной двадцать минут назад.
— Вообще-то, уже добрый вечер, — улыбнулся он, — и да, Ваше Благородие, я рад снова видеть вас.
Я была искренне удивлена, что он помнит меня. Оказывается, с памятью у него все было в порядке.
— Вы тоже это слышите? — вдруг спросил он, очевидно решив продолжить разговор.
— Вы о пении? — переспросила я.
В ответ удостоившись лишь короткого «Угу».
— Слышу. Но поют где-то очень далеко, возможно, за Черным озером.
— Дивный голос, и песня неплоха.? Знаете ее?
— Она кажется мне очень знакомой, но я никак не могу разобрать слова и понять, где я могла её слышать, — призналась я.