Этот финансовый голод станет особенно губительным в эпоху жестких экономических реформ — редукций, которые как раз сейчас с фанатичным упорством проводил шведский король Карл XI, изымая земли у дворянства в казну. Шведская машина должна была забуксовать.
Тем не менее, о самом болезненном, о флоте — пока ни единого слова.
— Да говори уж всё, как есть! — раздраженно махнул рукой в мою сторону Петр, не выдержав повисшей тишины.
Делать нечего. Придется раскрывать карты и говорить о флоте.
— Сказать, что у России уже есть полноценный флот — я бы, пожалуй, не осмелился, — начал я осторожно, тщательно подбирая слова. — Хотя, если бы мы прямо сейчас стянули все наши корабли воедино, а флагманом поставили тяжелый линейный корабль «Россия» — тот самый, что был некогда взят в Стамбуле у французов в качестве приза, — то получилась бы хоть какая-то грозная сила. Но и на Балтике мы отнюдь не беззубые щенки. В распоряжении будущего Балтийского флота Российской державы — уже семь крепких фрегатов и четырнадцать мореходных галер. Весной с голландских стапелей сойдут еще два новейших, построенных по нашим чертежам русских фрегата, которые прямо сейчас спешно дооснащаются в Амстердаме. Если окончательно не рассоримся с Версалем, то и от французов получим еще два фрегата. К моему глубокому сожалению, строить боевые линейные корабли нам пока в Европе неохотно позволяют — боятся. Но, мыслю я так, что жадные до золота англичане парочку своих старых линкоров нам всё же продадут. Старых, да, но после доброго ремонта года два-три они еще по морям побегают. Обойдется это казне втридорога, но иных решений у нас сейчас попросту нет.
Я говорил ровным, размеренным тоном, с интонацией, которую можно было бы охарактеризовать так: «Увы, бояре, пока имеем лишь это, но мы денно и нощно стараемся сделать лучше». А вот сдержанные возгласы, ахи и шепотки, которые тут же волной прокатились по Думе, несли совершенно иные эманации: «Ни хрена себе! Еще вчера у нас и утлого челна морского не было, а нынче — небольшой, но уже флот!».
— Но этим шведов не побьешь! — Борис Петрович Шереметев, верный себе, всё-таки вплеснул свою здоровенную ложку дегтя в это внезапно образовавшееся медово-патриотическое царство.
— А давать шведу генеральные баталии в открытом море нам сейчас и не с руки, — парировал я, поворачиваясь к Шереметеву. — Придется действовать иначе. Измором. Перекрыть шведам всю морскую торговлю. Сделать так, чтобы если они и рискнут послать какой купеческий караван из своих портов на юге Балтики, то вынуждены были бы делать это только под охраной целых военных эскадр. А если осмелятся пойти без конвоя? Ну что ж, тогда их пузатые торговцы станут нашим законным призом. Каперство, господа! А те остатки нашего небольшого флота, которые не будут заняты в крейсерских набегах, мы станем держать у самых наших берегов, под прикрытием батарей — у острова Эзель и у Риги. И для такой береговой обороны нам с лихвой хватит даже маневренных галер, клепать которые на верфях мы можем в огромном количестве уже прямо сейчас. Единственное, чего нам жизненно необходимо добиться для успеха всей кампании — это свободного, беспрепятственного прохода по Западной Двине, чтобы мы могли надежно сообщаться с нашей Ригой по реке.
— Так для этого, Егор Иванович, Полоцк у поляков брать нужно! — ехидно усмехнулся Матвеев, видимо, всерьез посчитав, что я окончательно впал в горячечный бред и прожектерство.
— Не нужно нам его брать, Артамон Сергеевич, — я покачал головой. — Нужно лишь хорошо, по душам, потолковать с новым королем Речи Посполитой. А еще… У литовского гетмана Яна Казимира Сапеги есть ко мне один давний, весьма деликатный должок. Полоцк вполне может стать свободным торговым городом, эдаким вольным портом на реке, где мы станем торговать без всяких мытов и пошлин, равно как это будут делать и сами поляки, и шведы, и кто угодно другой. Думаю, город, испокон веков имеющий Магдебургское право, от таких барышей не откажется. А нам будет сказочно выгодно иметь там огромные перевалочные склады, чтобы безопасно сноситься с Ригой.
Я выкладывал на боярский стол свои расклады, как козырные карты. В голове у меня уже давно и четко сложилась концепция свободных экономических зон — в точности так, как это будет реализовано через века, но адаптированная под реалии нынешнего времени. Я был абсолютно уверен, что те же прагматичные голландцы или расчетливые англичане моментально, мертвой хваткой оценят тот факт, что они могут беспрепятственно прибыть, например, в нашу Ригу, невероятно быстро и, главное, сверхприбыльно сбыть там свои товары.