Ратибор снова взглянул на Луция и с пониманием покивал головой.
– А какая она, твоя Русь? Ведь ты так ее называешь? – с интересом спросил Ромул, подойдя ближе к варвару.
Ратибор улыбнулся, окинул взором все вокруг и внезапно начал петь:
Воздух свежий, воздух пряный
И небес весенних синь,
Хороводы на полянах
Пробудившихся осин.
Крик грачей с берез высоких –
Весть веселая весны,
В небе птичий клин далекий
Из неведомой страны.
Ой ты, Русь моя родная,
Ничего не надо мне,
Только каплю этой сини,
Что в озерной глубине.
Только звонкие рассветы,
Тени стройных тополей,
Эти песенные ветры
Над просторами полей.
Друзья шли и слушали, как этот суровый варвар поет о своей далекой стране, и от этого у них на душе становилось теплее и спокойнее. Они понимали, что этот человек, прошедший огонь и воду, не утратил своей культуры, не потерял надежды вернуться домой и не перестал верить в свои убеждения. Когда русич закончил петь, Луций, задумавшись, произнес:
– Судя по песне, твоя родина прекрасна.
– Так оно и есть. Жаль, что я стал ее забывать.
– А кто научил тебя этой песне?
– Ярополк. Он был великим воином и телохранителем моего отца. Он научил меня всему, что я умею, – с гордостью и твердостью в голосе произнес Ратибор.
– Ратибор, а страшно убивать людей? – неуверенно поинтересовался Ромул.
– Страшно. И не верьте тому, кто скажет, что сделать это просто. Со временем привыкаешь к запаху крови и виду изувеченных тел, но сначала жутко страшно. Но что-то внутри тебя приказывает тебе совершить это, ибо если не ты, то тебя. Я сам не принимал участия в больших сражениях, но битв на арене мне хватило, чтобы понять, что нужно делать на поле боя. Надеюсь, вы не оробеете в первом же сражении. Не очень-то мне хочется закончить свою жизнь вдали от родины, да еще и в компании трусливых подростков, – рассмеялся Ратибор.
– И не надейся! – насупился Луций и, ускорив шаг, прикрикнул на когорту. – Шевелитесь! Быстрее!
– Обиделся что ли? – спросил русич у Понтия.
– Похоже, ты его задел за живое, – ответил тот и снова отхлебнул вина.
К вечеру войско разбило лагерь, и изможденные, насквозь вымокшие и промерзшие до костей воины, разведя кое-как костры, разбрелись по палаткам. Клементий же собрал всех офицеров у себя в ставке для того, чтобы пояснить планы дальнейших действий. Понурые и уставшие, они молча смотрели на то, как легат их легиона ходит по шатру и нервно озирает собравшихся хищным взглядом, словно выискивая кого-то в толпе. Увидев Луция, Клементий нервно передернул лицом и, подойдя к столу, где была разложена карта, произнес:
– Место, где был разгромлен Вар, уже недалеко. Германик ведет туда основные силы. Наша задача помешать племени херусков их обойти кругом. Мы перехватим их здесь! – указал пальцем точку на карте Клементий. – А ты, Луций, со своей прекрасной центурией, преградишь им дорогу здесь!
Луций медленно вышел из-за спин офицеров и посмотрел туда, куда указывал ему Клементий.
– Там же сплошная топь! А холмы наверняка уже заняли германцы. Как я смогу сдержать их с одной своей центурией? Они просто снесут нас! Командир, это же самоубийство!
– Ты не повинуешься моему приказу, центурион?
– Никак нет! Разрешите приступить к выполнению задачи с рассветом!
Клементий поманил юношу пальцем поближе к себе, наклонился к его уху и тихо прошептал:
– Не знаю, за что боги одарили тебя тем, что ты сейчас имеешь, но это будет твой первый и последний, притом бесславный поход. Ты сдохнешь здесь за своего отца. Хоть как-то ваш поганый род искупит свою вину перед Римом.
– Разрешите идти? – сдержал гнев Луций.
– Ступай, – ответил Клементий.
– Слава Цезарю!
– Слава!
Луций вышел из шатра и, шатаясь и не понимая ничего, направился вглубь лагеря. Хотя что тут было непонятно? На месте Клементия он поступил бы так же. Раз нельзя убить своего врага в открытую, следует создать такую ситуацию, в которой тот погибнет сам. И, похоже, Клементий все хорошо продумал. Он знал, что Луций не осмелится ослушаться приказа и, скорее всего, падет в бою. И никто не сможет обвинить легата в смерти юноши. А в том, что германцы раздавят Луция, как букашку, Клементий не сомневался. Даже если парень и выживет… Впрочем, этот вариант развития событий легат серьезно не рассматривал: в такой ситуации не выживают. Конечно, он понимал, что, возможно, ему пришлось бы отвечать за свои действия перед Германиком, который наверняка бы захотел узнать, почему легат пятого легиона Клементий Силан послал центурию на верную смерть. Ведь о том, что на холмах возле топи полно германцев, разведка уже знала, а значит, знали об этом и все командиры, включая Клементия и, тем более, самого Германика. Но возможность убрать с пути Луция волновала его куда больше.