– Центурион, через десять минут у меня! – крикнул Клементий, спрыгнул с коня и направился в уцелевшую палатку.
– Мог бы и спасибо сказать, выродок! – сквозь зубы прошипел Мартин.
– Он нам спасибо скажет только тогда, когда мы подохнем, – зажимая рукой рану в боку, поморщился от боли Луций.
– Сильно ранен? – заметив сочащуюся из-под доспехов Луция кровь, спросил Ратибор.
– Терпимо. Ладно, пойду, послушаю, что он нам скажет.
Прихрамывая и немного горбясь от боли, центурион побрел к своему командиру. В голове его сильно шумело, тело казалось ватным, легким, словно чужим. Луций шел и не видел, как солдаты при виде его шепчутся, цокают языками и что-то негромко обсуждают, уважительно кивая головами. Посланный на смерть, он, словно феникс, восстал из пепла, и легионеры, убирая трупы варваров, отчетливо понимали, какой ценой остался в живых этот пока еще никому не известный центурион. Пройдя мимо охранников, Луций очутился в палатке, где из последних сил поприветствовал своего командира и Кассия.
– Германцы отброшены. Их вождь убит. Вы подоспели вовремя. Германик может не опасаться атаки с тыла.
Выслушав лаконичный доклад Луция, Клементий дернул плечом и заходил вокруг юноши. Заметив, как из-под его доспехов капает на пол кровь, он остановился, прищурился и произнес сквозь перекошенную злобой улыбку:
– Почему ты никак не можешь подохнуть? Неужели это так сложно?!
– Я пытался, командир. Извини, не вышло, – обливаясь потом от боли и слабости, ехидно прошептал пересохшими губами Луций.
– Он еще и издевается, Клементий! – выхватив меч, прокричал Кассий.
– Остынь!
– Почему?! Давай просто прикончим его, и все тут!
– Ты глупец, Кассий! Глупец! Эта сволочь знает, что мы не можем его тронуть. Сам Германик отправил нас к нему на помощь. И как только он догадался о том, что я послал их сюда? Впрочем, теперь он будет думать, что это был мой гениальный план. Так что я даже немного рад тому, что вы тут устроили. А теперь пошел прочь с глаз моих! Ступай, зализывай свои раны! – пихнул плечом центуриона Клементий.
Луций, не помня себя, вышел на воздух. Ноги у юноши подкосились, его повело вбок, но Мартин подхватил друга и не дал ему упасть. Вскоре центуриона перенесли под навес, туда, где был развернут госпиталь.
– Тут одни трупы. Куда его класть-то? – нервно озираясь по сторонам, Мартин искал хоть какое-то более или менее подходящее место.
– Вон туда, в угол! Да, сюда! Укладывай! Да осторожней ты! – командовал Ромул в то время, как Ратибор и Понтий растаскивали тела убитых, чтобы освободить место своему другу.
Сняв с него доспехи, они опешили и испугались: глубокая рана на боку продолжала кровоточить.
– Тут лекарь нужен, – чуть слышно констатировал Ромул.
– Оставайся с ним. Погнали, нужно найти того, кто хоть что-то понимает в медицине, – мгновенно среагировал Мартин.
– И где мы найдем лекаря?
– Не паникуй, Понтий. Он крепкий, выкарабкается. Так, Мартин, ты иди на поле: на нем много раненых, и, скорее всего, все врачи там. Понтий, принеси воды, чистой. А я разведу огонь, чтобы прижечь рану.
Неожиданно потянуло неприятным запахом серы, по коже друзей прошел странный холодок, и они услышали, как знакомый, спокойно-могильный голос произнес:
– Не нужно ничего. Оставьте меня с ним наедине.
– Велиал? – изумился Понтий, увидев лекаря Марка.
– Откуда ты здесь?
– Ты ставишь вопрос неправильно, Мартин. Следовало бы сказать: «Спасибо, что ты здесь». А теперь прошу: оставьте меня с Луцием. Он потерял много крови.
Понтий, Ратибор и Ромул попятились к выходу. Велиал присел рядом с бледным телом раненого и, сняв с плеча сумку, положил ее перед собой, а затем, убедившись, что он один, залез в нее.
– Откуда он взялся? – осматривая раненную руку, буркнул Мартин.
– Да какая разница? Главное, что он тут и поможет Луцию.
– Так-то ты прав, Ромул. Главное, чтобы помог, – присел на валун Ратибор и, вытащив свой топор, принялся методично натачивать его.
– А если не поможет?
– Тогда, парни, я в бега. Я должен отомстить за отца. Ну, а куда вы, сами решайте. Центурия фактически уничтожена, и только пока Луций жив, нас не тронут.
– А если выживет? Тогда что дальше?
– Что за «если», Понтий? Выживет, никаких «если», – сухо бросил ему Ромул.
Луций приоткрыл глаза. Он был весь в поту и трясся от холода. Над ним склонилось какое-то темное существо, покрытое балахоном. Оно явно смотрело на него, хотя ни лица, ни глаз юноша не видел. Ужасно пахло серой, как тогда, в доме у Велиала, когда его туда привел Марк. Луций хотел подняться, но существо прижало его рукой так, что стало трудно дышать, а затем что-то пронзительно леденящее обволокло область раны. Стало нестерпимо больно, так больно, что Луций резко дернулся, но не смог пошевелиться. Хотелось заорать, но даже на это у юноши не хватало сил. Через мгновение он потерял сознание.