Андриан и Келестин высадились в порту и, не дожидаясь остальных, выдвинулись с когортами к армии Германика. Уже в дороге до них дошли вести о бедствии, которое постигло другие корабли. Догнавший их работорговец Антоний рассказал о том, что лишь немногие из тех, кто плыл на судах, были спасены. Некоторые умерли от голода и истощения на необитаемых островах, а большинство пало от рук германцев: варвары не церемонились с римскими солдатами, которых выбросило к их берегам.
– А ты сам какими судьбами оказался здесь? – поинтересовался у работорговца Келестин.
– Ха! Я промышляю живым товаром! А хорошие рабы – дешевые рабы! Вот я и хожу повсюду за нашими войсками. Ведь солдатам какая разница? Главное, сбагрить пленника побыстрее! – рассмеялся Антоний. – Купив их здесь за бесценок, я могу перепродать их в Риме за баснословные деньги! Германских воинов охотно берут в гладиаторские школы.
С наступлением темноты солдаты из подкрепления встали лагерем в одном из германских поселений, оккупированных римскими войсками. Расположившись на ночлег в доме зажиточного варвара, который предпочел служить нынешним властям и отрекся от своего племени, они сели за стол. Отужинав и выпив, Антоний проговорил:
– Странное у вас войско, никогда не видел подобного: все страшные, молчаливые, в черном – словно из Тартара!
– Это новая императорская гвардия… – начал было бойко рассказывать Андриан, но Келестин многозначительно пихнул его под столом ногой, и тот замолк.
– А ты, Антоний, когда в путь?
– Да, Келестин, ты прав. Совсем что-то я задержался. Пойду, пойду.
– Удачи тебе!
– И вам, и вам, – вылезая из-за стола, немного обидевшись, ответил Антоний и отправился на постоялый двор.
Как только сенаторы остались вдвоем, Келестин злобно произнес:
– Ты какого черта язык распускаешь?! Вдруг он шпион засланный, а?!
– Так я это…
– Это-это! Держи язык за зубами! Мало что ли у нас врагов? Ладно, давай лучше подумаем, как нам грамотно состряпать письмо этому Луцию, чтобы он под нашу дудку плясал. Та бумага, что дал нам Марк, – филькина грамота, а нам своя нужна – такая, чтобы он у нас на крючке оказался.
– А что писать-то? – достал пергамент Андриан.
– Пиши, что сенат верит в него, что возведет его в сословие всадников, а также предоставит ему должность консула, которую он займет вместо Германика. Все пиши, все обещай – лишь бы он подписал все это. Пусть неотесанный мальчишка соблазнится на мнимые посулы, которые потом можно будет трактовать как покушение на власть императора! А когда он это подпишет, то уже от нас не отвертится! Еще и денег ему дадим, и тогда эта деревенщина точно клюнет! Этот щенок не только бумагу подпишет, но и отца родного продаст! – рассмеялся Келестин.
– А вдруг не подпишет?
– Андриан, кто же от такого отказывается? Ты сам подумай! Ты бы отказался?
– Нет, конечно! – усмехнулся Андриан.
– То-то! Пиши, давай!
– Кажется, потемнело в комнате, да и похолодало… – озираясь по сторонам и ерзая на скамейке, тихо сказал Андриан и принялся сочинять послание.
Клементий и Кассий прибыли в расположение пятого легиона под утро и тут же собрали своих центурионов на совещание, на котором легат легиона, опершись руками на стол и всматриваясь в карту, произнес:
– Послезавтра на рассвете начнется сражение. Основные силы нашей армии ударят в центр германских укреплений. Мы постараемся зайти к ним с тыла. Кассий поведет войска, а я со своей конницей, обойдя болота, отрежу их резерв. Луций, иди сюда! Будешь держать ущелье, оставлю тебе две когорты! Все понял?!
Луций посмотрел исподлобья на командира и понимающе кивнул головой. Его снова оставляют в безвыходной ситуации: ослабив фланг обходным маневром, Клементий опять хотел сделать из него мясо. Германцы обязательно ударят по ущелью, как только узнают, что его охраняют незначительные силы римлян.
– Думаю, ты справишься! Твой отец, по-моему, уже был в такой ситуации – я читал его донесения. А ты достоин своего отца!
При этих словах центурион стиснул зубы, но, совладав с собой, поклонился, сказал: «Все будет исполнено», – и вышел из шатра.
– О, боги! Да сколько же можно?! Он издевается?! Почему не убить нас сразу?! – заорал, как сумасшедший, Понтий, когда услышал о завтрашнем бое и узнал, какая задача им поставлена.
– Луций, а правда, что в германском войске больше двухсот тысяч человек? – робко спросил Ромул, глядя на обезумевшего от злости друга.
– Пустое! Брось, Ромул! Ты-то не веди себя как новобранец. Если бы это было так, они давно бы одновременно атаковали нас со всех сторон и раздавили, как букашек. Этого не произошло, а значит, у них недостаточно сил, чтобы создать численное превосходство сразу в нескольких местах. И все же положение наше незавидное: непонятно, где и когда они нанесут основной удар. Хотя я предполагаю, что атакуют они именно нас. Разведка у варваров очень хорошая, и Кассий не сможет незаметно вывести войско. Ну, довольно разговоров, ложитесь спать, завтра нам предстоит трудный день.