– Но стоит признать, что он прекрасный и талантливый командир. Он доказал, на что способен Черный легион под его началом.
– Это да. Германцы теперь благодарят своих богов за то, что их земли покинул этот… Как они там его называли?
– Мара.
– Ма-а-ра! – покачивая головой, протянул Тиберий. – Говорят, они боялись его одного больше, чем всю нашу армию целиком.
– Это правда. Но ведь с варварами так и надо. Разве осуждают победителей?
– А я и не говорю, что против. Наоборот, мне кажется, его метод очень эффективен. Мой племянник вряд ли бы пошел на такие кровавые дела.
– Ну так что? Мы оставляем его во главе вашей гвардии? Или, быть может, Клементия?
– Марк, ты знаешь ответ. Но меня волнует другое: Германик хотел поговорить со мной о нем, и я обещал выслушать его. Кстати, что там с пропавшими сенаторами? Выяснилось, что произошло с Келестином и Андрианом?
– Германские друиды. Говорят, их выпотрошили живьем. Несчастные оказались не в том месте и не в то время.
– Странно все это как-то, Марк, ты не находишь?
– Германия вообще странная. Не стоило им искать приключений и покидать лагерь.
– Пожалуй, ты прав, – понимающе покачал головой Тиберий. – Ну а как тебе триумф в честь моего племянника? – внезапно сменил разговор император.
Марк опустил глаза, Цезарь пристально вгляделся в него, понимая, что тот явно чем-то озабочен.
– Ну так что ты об этом думаешь? – снова повторил он вопрос.
– Слишком большая популярность. И слишком преданная армия. Преданная ему, – повторил Марк, словно заколотил гвоздь в крышку гроба, приговорив тем самым ненавистного Тиберию племянника.
– И что ты предлагаешь? – снова спросил Цезарь, понимая, что Марк прав и Германика следует приструнить, так как любовь к нему в народе и в легионах слишком возросла.
Усмирение Рейнского восстания, покорение Германии – все это давно наводило императора на недобрые мысли: «Это было сделано с подачи Марка. Что же, пускай сам и решает, как избавиться от этой назойливой мухи! Смотрит, словно знает, о чем я думаю. Страшный человек. Нужно чуть позже решить и его судьбу. Убрать Германика? А кого поставить на его место? Этого Луция? Мару? Нет, он пускай правит моей гвардией. Что есть, то есть: этот Черный легион и впрямь серьезная сила. Тем более паренек не под властью этого лиса, не то что Клементий».
Марк выдержал паузу, словно давая императору возможность поразмышлять, и произнес:
– Нужно найти для Германика занятие менее опасное, чем командование армией. Нельзя ему позволить остаться в Риме. Но это нужно сделать аккуратно, ненавязчиво, будто бы вы не хотите от него избавиться, а, наоборот, стремитесь дать ему больше, чем у него есть сейчас. Пускай так думают люди, да и он сам вместе с ними.
– Но как это сделать?
– Доверьтесь мне, великий Цезарь, – с холодной улыбкой ответил Марк и посмотрел в глаза Тиберия так, что тот невольно опустил взгляд, словно испугавшись.
И действительно, работа на достаточном расстоянии от Рима нашлась для Германика довольно быстро. Внезапно ухудшились дела на востоке: какой-то провокатор поднял народ на восстание, в результате чего был свергнут царь Архелай, последний правитель Каппадокии. Марк убедил Тиберия в том, что Каппадокию следует превратить в римскую провинцию. В том же году скончался при весьма странных обстоятельствах царь Коммагены Антиох III, и стране внезапно потребовалось прямое римское правление. Туда-то и решили отправить Германика, а мятежи поручили подавлять ставленнику Марка Гаю Луцию Корнелию. Подавлять так, как он привык, как научил его тот, кому он был так предан. Но все это случится позже, а пока во дворце был пир, на котором все, включая Германика и Луция, пили и веселились.
Солнечный свет проникал сквозь окна, пронизывая комнату золотистыми лучами. Пыль, словно туман, поднималась по ним, уходя куда-то вверх. В таверне было душно и шумно, пахло вином и жареным мясом, по липкому столу шныряли мухи. Ловким движением Ратибор поймал одну из них и поднес в кулаке к уху: насекомое жужжало. Поймал, явно поймал – русич довольно заулыбался. Рядом с ним сидели Понтий, Мартин и Ромул. Понтий, уже изрядно захмелев, приставал к какому-то парню. «Слава богам, тот не обращает внимания на его выходки, и драки не будет», – подумал Ромул и перевел взгляд на Ратибора, который медленно, с особым удовольствием оторвал мухе крылья и кинул ее на стол. Та запрыгала, попыталась взлететь, но тщетно. Русич смотрел и улыбался, затем отвесил ей щелбан, и она, словно комета, улетела в неизвестном направлении. Ромул пристально посмотрел на него, а тот, радуясь, как ребенок, продолжил пить вино.