– Еще, брат?
Маркус, стиснув зубы, поднял меч и снова бросился на Луция. Палки стучали друг о друга. Маркус злился и от этого пропускал удары, но продолжал держаться. Все же его тренировал Сципион, а он знал толк в сражениях. Пот с обоих лился градом, хмель давно отступил. Мечи взлетали и опускались. У Луция онемела рука, настолько удары его брата были тяжелы и сильны. От очередной атаки Маркуса деревянный клинок все же вылетел из его руки, но Луций пантерой отпрыгнул в сторону, уходя от неминуемой встречи с тренировочным оружием, выхватил копье у рядом стоявшего солдата и резким ударом древка подкосил ноги Маркуса. Тот завалился на землю и прежде, чем успел понять, что случилось, был оседлан Луцием, который незамедлительно приставил клинок к его шее. Маркус тяжело вздохнул. Его брат занес над головой деревянный меч, который тут же стремительно полетел вниз, рассекая воздух. Здоровяк прикрыл веки. Отрывки детства пробежали у него перед глазами. Потом тишина и взрыв смеха. Маркус медленно открыл глаза. Над ним стоял веселый Луций и протягивал ему руку.
– Вставай! Ты что, и вправду подумал, что я прибью собственного брата? Пойдем, выпьем! Я гляжу, Сципион научил тебя сражаться, но не показал, как нужно убивать. Ничего, у нас впереди еще много времени, я дам тебе пару советов, – похлопал его по плечу Луций.
Марк стоял поодаль и внимательно смотрел на то, как братья радуются встрече, а на его лице играла загадочная улыбка.
Глава XXIV
НЕ ПРОЩАЙ ПРЕДАТЕЛЬСТВА
«Сейчас утро, день или вечер? Интересно все-таки, что?», – думал Луций, лежа где-то, но точно не на улице. Он дрожащей рукой ощупал пространство рядом с собственным телом – оно было похоже на постель. Голова раскалывалась так, что генерал боялся открыть глаза. «О боги!», – пронеслось в его голове, а к горлу подкатила тошнота. Он перевернулся на бок, и боль расползлась по всему его телу. Из-за похмелья хотелось выпрыгнуть из собственной оболочки. Он полежал еще какое-то время, изредка постанывая, затем все же открыл глаза и поднялся. На полу валялись Мартин и Понтий, Маркус спал за столом, обнимая чашу с вином, словно последнюю надежду. Вокруг все было перевернуто вверх дном: палатка генерала походила на дешевый трактир Карфагена. Снова подкатила тошнота, и Луций отрывисто и часто начал икать.
– Будь ты проклят, Бахус, за то, что создал вино!
Его взгляд упал на чашу с водой. Шаркающей походкой столетнего старика он не спеша подошел к ней, дрожащими губами впился в холодный металл и начал жадно пить. Прохладная жидкость стекала по лицу и струилась на одежду. Луций остановился только тогда, когда в сосуде не осталось ни капли, после чего тяжело выдохнул и плюхнулся на стул. Все его тело болело от вчерашнего дурачества с Маркусом. Морщась от боли, он нехотя размял конечности и огляделся вокруг, но все, что попадалось ему на глаза, казалось размытым, размазанным и дрожащим, и даже спящий брат будто качался из стороны в сторону.
– А где Марк?! – повертел головой по сторонам Луций. – Ушел и не попрощался? Или попрощался, но я этого не помню? Вот зараза! Проклятый Бахус!
Луций причмокнул ртом, но вкус ощутил такой, словно, пока он спал, кто-то в него нагадил. В горле пересохло, как если бы он брел по нумидийской пустыне несколько дней без воды. Тем временем за стенами палатки начали нарастать шум и суета. Снаружи явно что-то происходило – что-то серьезное, так как шум становился необычайно громким. Вскоре в палатку генерала вбежал приставленный к ней раб и начал испуганно что-то кричать. Луций скривил лицо, боль пронзала его голову, и из речи раба он выхватывал лишь отдельные фразы.
– Беда! Убили! Всех!
Мгновением позже в палатку вошел Ратибор, схватил раба и вышвырнул его наружу. Вид русич имел устрашающий: волосы взъерошенные, глаза бешеные, пот льется ручьями, а сам весь в пыли – видно, скакал не один час.
– Ратибор? Какого… Что стряслось? – еле выдавил из себя Луций пересохшим ртом.
С пола, шатаясь, поднялся Понтий, Маркус и Мартин продолжали спать, как убитые. В палатку вошли офицеры Черного легиона. Луций изменился в лице, глаза его расширились, он вопросительно развел руками. Немая пауза длилась несколько секунд.