Марк прикрыл глаза и ненадолго задумался.
– Я лекарство. Я вылечу их. Их всех. Слышишь меня? Знаю, что слышишь.
– Здравствуй, Анатас, – послышался голос за его спиной, при звуке которого горбун спрятался за ногами своего хозяина и зарычал, словно пес.
– Здравствуй, Михаил, – все так же не оборачиваясь, ответил Анатас. – Чем обязан? Если честно, признаюсь, не тебя я здесь ожидал увидеть. Ну да ладно. Любит мой брат перекладывать ответственность со своих плеч на чужие. Я понимаю, что тебе это неприятно слышать, но это так. Неспроста же он послал тебя ко мне, не правда ли? Впрочем, я привык выслушивать его прошения через чужие уста. Он, как всегда, слишком занят, чтобы прийти самому. А может, он считает меня недостойным его внимания? Или он обижен на меня за то, что я хочу сломать его любимые игрушки? Так или иначе, я слушаю тебя. Говори, зачем он тебя ко мне прислал? – Марк сел в роскошное кресло из дорогой кожи, расшитой золотом, вольготно откинулся на спинку, скрестил ноги и жестом руки предложил Михаилу присесть рядом с собой.
– Нет, спасибо, я постою.
– Дело твое, – равнодушно пожал плечами Анатас. – Я тебя слушаю: зачем ты пожаловал к тому, с кем не хочет общаться твой хозяин?
– Я пришел к тебе не по его воле, а по своей.
– Даже так? У тебя есть свое мнение? Однако. Шавка начала тявкать без приказа. Раньше я думал, что безумие – болезнь исключительно низших форм жизни. Видимо, я ошибался, – с презрением в голосе перебил его Анатас. – Так о чем ты хотел поговорить со мной? Хотя, дай угадаю: о Луции и его папаше?
– Да, именно о них, – тихо ответил Михаил. – Ты и сам все прекрасно понимаешь. Я лишь хочу, чтобы ты дал им шанс на спасение рода человеческого, их рода.
– Ха-ха-ха! – не выдержал Анатас. – Ты точно пришел по собственной воле? Я это уже где-то слышал. Посмотри на Аверу, Михаил. Посмотри, что с ним стало буквально за несколько лет. Это ты называешь проявлением доброты и сострадания к ближнему своему? О чем ты говоришь? Зачем мне давать им шанс, если заранее известно, что они сами, как и прежде, спустят его в выгребную яму? Про какой шанс ты твердишь? Им он не нужен. Знаешь, я разговариваю с тобой лишь потому, что у меня не плохое настроение. Как я устал на самом деле вести эти бесполезные беседы с тобой, с ним. Бестолковый, нескончаемый, глупейший разговор о том, что они все хорошие, что они исправятся, что они просто запутались…
– Спор, действительно, долгий, но, не будь тебя, они бы изменились. Они запутались не без твоего участия, раз уж на то пошло, – спокойно ответил Михаил. – Не мешай Корнелию встретиться с сыном!
– Не много ли ты просишь? А, Михаил? Ты ждешь, чтобы я разрешил Корнелию встретиться с Луцием после того, как сам рассказал ему о смерти отца на каменоломне? Ты сейчас пошутил? У тебя все или есть еще что-то? Может, есть еще какие-нибудь дурацкие просьбы?
– Нет, больше ничего. Я надеялся…
– На что ты надеялся?
– Не знаю.
– Прощай, Михаил, – Анатас взмахнул рукой, и его собеседник исчез.