– Михаил, – оторопело прошептал Корнелий. – Так значит, судя по твоим словам, мы просто предмет спора? То есть мы, люди, всего лишь расходный материал в вашей игре? – сквозь зубы добавил он, сжав кулаки так, что захрустели хрящи на пальцах.
– Нет, Корнелий. Никчемными считает вас Анатас, но он хочет эту мысль внушить вашему заступнику и уничтожить вас, устроив так, чтобы вы сами поубивали друг друга. Именно для этого, как ни грустно осознавать, ему нужен твой сын Луций. Анатас создает из него то, чем он вас представляет. Хочет возвести его на трон империи.
– Для чего?
– Разве не ясно? Император может все. А власть и безумие всегда ходят рядом. Твоего сына воины почитают, как бога. Отдай он приказ, и они вырежут деревню, город, империю, да что там – весь мир! А ведь война – самое страшное испытание для души. Жестокость порождает жестокость, и мало кто может остаться человеком в таких условиях. И тогда Анатас протянет вам руку помощи, а когда вы схватитесь за нее, как за спасительную соломинку, все будет кончено. Для вас. Он контролирует твоего сына, внушает ему идею о правильности его поступков. Убеждает его в том, что все творимые им ужасы – всего лишь месть, месть за тебя, Корнелий. Луций мечтает о троне, и скоро Анатас убедит его свергнуть Тиберия и занять его место. И только ты можешь остановить его.
– Михаил, но ведь вы всемогущие. И ты, и тот, кому ты служишь. Почему вам просто не явиться к моему сыну и не рассказать ему все, как оно есть?
– Мы не можем так поступить. Вы свободны в праве выбора. Если мы начнем управлять вами, для чего тогда вы будете нужны в этом мире? Вы особенные создания, и мы можем только помогать вам, направлять вас, но не манипулировать вами, не приказывать.
– А Марк? Тогда убейте его и дело с концом!
– Убивать – привилегия людей, Корнелий. Мы не воюем с себе подобными, такими уж нас создали. Мы ограничены в возможностях, в отличие от вас. Каким бы ни был Марк, они братья, и ни один из них не посмеет причинить зло другому.
– А как же мы? Ведь это наши жизни, наши судьбы. Для вас это всего лишь спор, игра. И чем тогда ваш, так называемый, защитник рода человеческого лучше Марка?
– Он умеет прощать вас, Корнелий. Поверь мне, смерть – не самое страшное, что есть в вашей жизни. Сейчас мы лишь пытаемся все это исправить и помочь вам не погибнуть от рук твоего сына. Вот именно поэтому ты должен встретиться с Луцием.
– Знаешь, Михаил, вы ничем не лучше нас. Мните себя создателями, богами, а на самом деле играете в какие-то только вам понятные игры. А мы… Нами вы только прикрываетесь! Спасибо тебе, Михаил, что рассказал мне все это. Странная история, это правда: все хотят ее знать, но не каждый осмелится ее услышать. Я поговорю с сыном, но не ради вас, не ради спасения мира и уж тем более не ради твоего Бога. Я сделаю это ради того, чтобы сохранить Луция. Только ради него.
Корнелий смотрел пристально, постаревшим и измученным взглядом. Михаил одобрительно кивнул головой и ушел.
– Безумие. Вся жизнь – сплошное безумие. Как же хорошо было не знать этого всего. Плыть по течению жизни, как плывут все, – Корнелий обхватил руками седую голову. – Как же тошно, – он потянул ворот туники, стирая пот с шеи.
– Тяжко? – послышался голос, такой знакомый и уже почти забытый.
Корнелий поднял голову и увидел стоящего неподалеку Ливерия.
– Ты же мертв? – нахмурил он лицо, не веря своим глазам.
– Это да. Ты же сам меня убил, Корнелий. Или забыл?! – усмехнулся Ливерий, глядя на собеседника разноцветными глазами.
– Прости меня. Я…
– Да ладно, брось, дело-то прошлое. Подумаешь, придушил. Ты ведь и Аврелия бросил, и Кристиана тоже. Ты всех бросил, даже своих детей, не говоря уж о наших. А обещал и клялся помогать, и мы верили тебе. Верили.
– Ливерий, что ты такое говоришь?
– Правду, Корнелий. Я говорю правду! Мы тебе всегда слепо верили, а ты предал нас! Предал!
– Это неправда!
– Да?! Тогда почему ты жив, а твой сын затащил наших детей в этот кромешный мрак? Ты сидишь здесь вместо того, чтобы отомстить за нас тому, кто все это подстроил!
– Я хочу все исправить, Ливерий! И я не сижу без дела!