– Твою мать! Задница кентавра! Да что это вообще такое?! Тысяча денариев! Тысяча! Боги, за что?!
Понтий обхватил голову руками и плюхнулся рядом с Асмодеем. Перед его мысленным взором звонкие монеты улетали в пропасть сквозь растопыренные пальцы. Сегодня не его день, точно не его. Он покачал головой, коря сам себя за то, что оказался тут, но вовремя вспомнил, что пришел сюда не развлекаться. Его позвал Асмодей, который только что угадал победителя.
– Но как?! – Понтий медленно повернул к нему голову.
– Случайность. Сказал первое, что пришло в голову, и угадал. Просто повезло!
– Это да-а-а. Повезло так повезло.
– Ну, не так как тебе, Понтий.
– Действительно. Подумаешь, спустил за день пять тысяч денариев, не считая остальной мелочи!
– Понтий, Понтий. Ты пришел сюда поговорить о важном, а сам увлекся скачками. Вот почему Луций был и будет впереди тебя. И вот почему Марк так долго не хотел доверять тебе настоящего дела.
Понтий скривил лицо: разговор был явно ему не по душе, но он слушал – вынужден был слушать. Речь Асмодея была отрывистой, словно ему трудно было произносить слова, словно второй подбородок давил на горло, и ему каждый раз приходилось резко вздыхать, обрывая фразы.
– Ты ведь хотел управлять людьми, не так ли?
– Допустим, – не сводя глаз с толстяка, резко ответил Понтий.
– А, чтобы управлять ими, нужно научиться быть выше них, а не вести себя, подобно плебсу. А уж будущему прокуратору и гегемону Иудеи это и вовсе не к лицу, – поросячьи глазки Асмодея сузились, а лицо расплылось в довольной улыбке.
– Что? – в голове Понтия зашумело так, что звук воющей толпы отошел на второй план.
– Да-да, ты не ослышался. Ты станешь править этой провинцией. Нынешний префект болен и скоро отойдет в мир иной, – Асмодей недвусмысленно кивнул головой. – А Марк выдвинет на его место твою кандидатуру.
– Ха-ха-ха! Ну, Асмодей! Ну, Асмодей!
Понтий развел руками, от радости забыв о своем проигрыше. У него закружилась голова: сбываются его мечты, он наконец-то будет при власти, будет править провинцией и относиться к высшим слоям общества. Теперь уже никто не осмелится сказать, что его предки – плебейский сброд. Теперь новая родословная его семьи пойдет от него, а не от неудачника деда, и уж тем более не от бесполезного отца, который за всю жизнь не дал ему ничего, кроме несчастий и гонений. Теперь он – Понтий – прокуратор Иудеи. Часть правящей элиты. Теперь он сам будет прославлять свое имя, а не держаться в тени Луция. Теперь никто не сможет упрекнуть его в том, что он добился положения благодаря помощи друга. Он уже открыл рот, чтобы вымолвить: «Проси, что хочешь, Асмодей, я твой должник навеки», – однако толстяк внезапно изменился в лице:
– Но есть несколько условий.
– Каких еще условий? – на лице Понтия еще висела застывшая улыбка радости.
– Во-первых, – голос толстяка вдруг стал холодным и грубым, – ты должен помочь Луцию подавить мятеж в Германии. Во-вторых, все, что ты будешь делать, нравится тебе это или нет, ты будешь делать так, как тебе прикажут. И в-третьих, обратного пути не будет. Ты согласен, Понтий, прокуратор Иудеи? – Асмодей протянул ему руку. – На свете нет случайностей, мой друг. Все и всегда имеет первопричину. Возвышаясь над остальными, ты становишься еще больше зависимым от тех, кто остается недосягаем для тебя. Ты мечтал об этом, умолял Марка помочь тебе, и он поможет, но поможет на своих условиях. Круговая порука, Понтий, круговая порука. Только деловые отношения, ничего личного. – Понтий без колебаний пожал протянутую ему руку, осознавая лишь одно: ему дали то, о чем он так мечтал, и не понимая, что за это у него отобрали все остальное.
Стадион в очередной раз взорвался криком: новый заезд, новый всплеск азарта. Однако на этот раз на то, как бешено срываются с места колесницы, Понтий смотрел тихо и безучастно, пытаясь осознать суть и масштаб того, что с ним только что случилось. Асмодей давно ушел и, кажется, прихватил вместе с собой какую-то его частичку, но какую, он еще и сам не понял. Понял лишь, что очень важную.
– Мартин… Сынок… Мартин… – голос раздавался совсем рядом, но был скрыт белоснежной пеленой густого тумана, из-за которого ничего не было видно. – Мартин, уходи… Не сюда…
Эхо несколько раз пронзило пространство и исчезло в дымке. Мартин резко обернулся: казалось, кто-то невидимый ходил вокруг него кругами.
– Мартин, сынок, они хотят этого…
– Мама? Это ты? – Мартин пошел на голос, выставив вперед руку и пытаясь хоть что-то разглядеть.