– Может попросту…
Но Марк не дал договорить Абигору:
– Не стоит. Это можно сделать всегда. Нам нужен хороший стимул для соперничества, и Клементий со своими друзьями вполне сгодится для этого. Мы будем двигать его тоже. Пускай зависть и желание быть первым только разгораются в Луции. Нам нужен совершенный воин и правитель. А как можно добиться этого без соперничества за власть и стремления стать лучшим? Сейчас наша задача – присматривать за ним и направлять его в нужное русло, а свою душу он отравит себе сам. Власть отравляет любого, закрывая глаза даже мудрейшему из мудрейших.
Глава IV
ЧЕРНЫЙ ЛЕГИОН
Вы можете иметь в жизни все, чего вы хотите,
если вы просто поможете другим людям получить то,
чего хотят они.
Зиг Зиглар
Рассвет только вступал в свои права, и яркое солнце еще готовилось к своему пробуждению, а на улицах и в переулках города, которые вели в храмы, на рынки и к сенату, было уже многолюдно. По мощеной дороге, проложенной через форум к Капитолию, шли не спеша два человека. При встрече с ними горожане отходили в сторону, чтобы уступить им дорогу. По их внешнему виду можно было понять, что это люди высшего сословия. Мало того, все знали, куда они идут: сенаторов еще по-прежнему уважали и почитали.
Сквозь их полупрозрачные плащи, сотканные из тонкой шерсти, просвечивали туники с широкой пурпурной полосой, которая проходила от плеча вниз. На ногах были надеты сапоги из дорогой, хорошо выделанной кожи с несколькими ремешками, скрепленными меж собой серебряной пряжкой. Такую обувь могли позволить себе только очень богатые люди. Оба сенатора вели спокойный разговор, не обращая ни на кого вокруг себя никакого внимания:
– Ради всех богов, что за спешка? Интересно, почему нашему императору потребовалось назначить заседание на столь раннее время? – говорил стройный пожилой человек с породистыми чертами лица и красивыми руками, украшенными перстнями. – Обычно о заседаниях сената объявляют заранее на форуме, а в этот раз ко мне прямо ночью пришел гонец с посланием от Тиберия. Представляешь, Марк? Я возмущен. При покойном Октавиане такого не было. Чтобы знатных людей дергали без всякого предупреждения, тем более, ночью. Я вчера лег поздно, когда солнце уже давно погасло на небе. Мой сын Клементий вернулся изрядно побитый, и я долго вел с ним беседу. Он говорил, что твой слуга Сципион оскорбил меня и моего сына. Но, как сказал мой мальчик, ты пообещал проучить своего простолюдина. Смотри, Марк, твой пес должен получить по заслугам. И я не пойму, почему мне нужно идти до сената вместе с тобой. Я знаю, ты опять будешь вести разговор о своем легионе, который якобы должен спасать нас от всяких бед, но уверен, что почти все поддержат меня в том, чтобы не позволить тебе создать его. Хватит нам и преторианской гвардии. Или ты думаешь, что мы безумны и не понимаем, что отборный легион воинов может влиять на политику империи? И что воины всегда благосклонны к тем, кто им покровительствует? Святейший Август в пылу отчаяния дал тебе надежду на воплощение твоих планов, но, слава богам, у Тиберия хватило разума остановить тебя.
– Не ворчи, Силан. Тем более мы уже почти пришли, и я не вижу смысла ссориться. У нас будет еще не одна возможность оскорбить друг друга. А насчет твоего мнения, так лучше обсудить его после того, как мы узнаем, для чего нас собирают в такую рань, – ответил Марк.
– Может, ты и прав, но поверь: я своих взглядов не поменяю.
– Никогда не говори так. Жизнь, мой друг, – очень странная штука. Ни ты, например, ни я не знали, что сегодня встретимся в столь ранний час, но случилось именно так, хотя мы и предполагать вчера этого не могли. Посмотри вперед, Силан. Здание, где мы заседаем, уже видно, – проговорил Марк, глядя на роскошное строение с узорчатыми колоннами, украшенными богатой резьбой. Вдоль ведущей к нему дороги стояли статуи богов и великих людей, два фонтана взмывали вверх и, плавно опуская свои струи в мраморные чаши, орошали все вокруг себя водяной пылью. – Когда несколько веков назад люди возвели это здание, они рассчитывали на то, что мы будем обсуждать здесь важные вопросы, приходя по ним к согласию. Ты ведь понимаешь, что от наших решений зависят судьбы многих. Ты ведь помнишь о далеких временах, когда между римскими гражданами и сенаторами не было раздоров.