Затем он поднялся и вышел во двор, где его солдаты собрали рабочих Корнелия, которых схватили на полях.
– А с этими что делать?
Константин, сплевывая кровь и водя языком по губам, подошел к задержанным.
– Рабы?!
– Мы вольноотпущенные. Хозяин Корнелий дал нам вольную, – произнес один из них.
– Хозяин Корнелий?! Ну да, ну да, хозяин. В сарай их запереть и сжечь тут все! Этого, мать их, хозяина – в железо и в повозку. И придурка нашего из дома заберите, будь он не ладен!
– Но мы не рабы! Вы не имеете права! Мы граждане Рима! Свободные граждане!
– Что? Права не имею? Я все имею, даже вас! А вы мерзкие, ничтожные существа, которые работали на предателя, казнокрада и государственного преступника! Тем самым вы помогали ему творить свои злодеяния, а значит, вы соучастники, да еще и сопротивление оказали, давая уйти от ответственности своему так называемому хозяину! Понял?!
– Да нас в поле поймали за работой! В чем наша вина?!
– У меня просто плохое настроение! Ничего личного! Сжечь все!
– Да будь ты проклят и вся твоя семья, мерзкий ублюдок!!!
– Я слышу это каждый раз, когда прихожу к таким как вы! Но пока боги благосклонны ко мне, значит, им нравится моя работа!
Вскоре тело Корнелия, закованное в цепи, было положено на повозку, а его имение занялось пламенем. В обложенное тучами небо потянулся черный, густой дым. По округе разнеслись истошные крики людей, обреченных на жуткую и мучительную смерть от огня.
Участь Ливерия и Кристиана была такой же. Месть Помпея удалась на славу – он мог гордиться тем, что сотворил. Правда, о том, что произошло с семьей Мартина, он пока не догадывался и продолжал тешить себя надеждой вскоре увидеть свою Ливию, стоящую на коленях перед ним и умоляющую его помочь ей и ее семье.
Глава X
ВСЕ УМИРАЮТ ВОВРЕМЯ
После окончания игр Ратибора отвели в подвалы Колизея, где он должен был ожидать своего хозяина Александра. Нижние этажи величественного сооружения были вымощены большими и холодными гранитными глыбами, привезенными сюда из каменоломен Римской империи. Вообще же это здание напоминало айсберг: снаружи виднелась лишь малая толика, а все остальное находилось внутри. Скрытая от посторонних глаз часть каменного организма уходила глубоко под землю, и чем ниже туда опускался человек, тем ощутимее становились темнота и холод и тем больше плесени и крыс встречалось на его пути. Единственным источником света здесь были чадящие копотью факелы, которые зловещим желто-красным светом освещали коридоры, отбрасывая размытые, загадочные и пугающие тени на блестящие от влажности и слизи стены.
Сюда сгоняли тысячи рабов, чтобы этот многочисленный персонал трудился здесь в поте лица, приводя в движение немыслимые механизмы, которые обеспечивали зрелищность представления и заставляли толпу кричать от удивления и восторга. Тут же держали и гладиаторов. В каждой предназначенной для них камере стоял топчан, устланный соломой. Напротив спального места на вбитых в стену стальных кольцах висели толстые цепи, которые не смогла бы порвать и сотня человек. Мощные дубовые двери, способные выдержать даже удары осадного тарана, запирал массивный замок. Все это было сделано для того, чтобы обученные убивать бойцы не смогли сговориться и подготовить мятеж. Слишком уж запомнилось римлянам восстание Спартака, и повторять свои ошибки они не хотели.
В одну из таких комнат и впихнули Ратибора, после чего металлический звук замка погрузил его в подвальную тишину. Боец обошел небольшое помещение, недолго думая, завалился на топчан, отвернулся лицом к стене и сразу же уснул, сморенный усталостью и пережитыми потрясениями. С момента окончания боя и вплоть до этой минуты его мысли были заняты неизвестным юношей, который, получается, даровал ему жизнь. Толпа жаждала его смерти, которую он был уже готов принять, но почему-то поменяла свое решение при виде этого молодого паренька. И Ратибор все никак не мог понять, почему тот вступился за него. Неужели в этом отвратительном мире, в этом ненавистном ему Риме остались те, для кого честь, сила и жизнь воина имеют ценность? Он думал об этом всю дорогу с арены сюда, думал, укладываясь на влажную от сырости и пахнущую плесенью солому, думал, когда отворачивался к стене и прикрывал глаза, но теперь он уснул.
Беспокойно ворочаясь, он видел во сне свою далекую родину, свой народ и привычную зиму. Зиму, которой ему так не хватало в этом жарком и пыльном городе, где он, выросший на лоне природы, задыхался от смрада, скопления людей и постоянной духоты. Ему снился зимний лес с деревьями, укрытыми пушистым белым покрывалом и трещавшими от морозов, по которому он, еще совсем маленький, вместе с отцом прогуливался верхом, осматривая семейные владения. Эта картина и теперь стояла у него перед глазами: зимний лес утопает в снежных заносах, конь, ступая по белой целине, проваливается по колени в обжигающе холодные сугробы, а вокруг видны лишь темные стволы обнаженных деревьев и зеленые лапы елок и сосен. Они то и дело сбрасывают с себя непомерную ношу, осыпаясь снежным водопадом вниз, и тут же по лесу разносится испуганное щебетание птиц, отзывающееся эхом на огромные расстояния. А когда маленький Ратибор выглядывал из-за ворота своего полушубка и, приподнимаясь на стременах, смотрел вперед через косматую гриву лошади, он видел, как солнце, отражаясь от снега и инея, будто рассыпает перед ним сверкающие бриллианты.