Теперь я была хладнокровной, расчетливой девицей, для которой секс – разменная монета. И это сработало. Грегори откинулся на спинку стула и усмехнулся, окинув меня оценивающим взглядом, из которого ушла настороженность.
‒ Ты правда так хочешь помочь своему любовнику? ‒ глядя на меня поверх стакана, растянуто произнес сенатор.
Я кивнула.
‒ Не будь это так, меня бы здесь не было, ‒ призналась я.
‒ Что, если мое предложение больше не действует? ‒ Грегори сделал глоток, задержав на мне похотливые, горящие желанием глаза.
«Старый хрен просто набивает себе цену».
‒ Тогда ты до конца своих дней будешь жалеть, что так и не попробовал. ‒ Я взяла свою сумочку-клатч и соскользнула с барного стула. ‒ Если бы это было возможно, Коул рассказал бы тебе о том, как волшебно я трахаю его своей киской и ртом.
С этой фразой я послала прощальную усмешку сенатору Канингему, и, расправив плечи, зашагала к выходу из бара. Если это не сработает – значит, я забуду об этом и порадуюсь, что мне не придется подниматься в номер с этим озабоченным мужиком и на этом все закончится. Но если мой расчет верный, он не сможет устоять.
‒ Харли! ‒ окликнул меня Грегори, стоило мне выйти из бара.
Быстрая, триумфальная усмешка коснулась моих губ перед тем, как я вернула себе невозмутимый вид и обернулась к сенатору Канингем.
«Черт, Джейк, надеюсь, ты меня не подведешь».
ГЛАВА 24
«‒ В Уолдорф-Астория у Канингема есть номер, куда он водит своих шлюх».
Я вспомнила эти слова Джейка, когда поднималась в лифте с Грегори в тот самый номер. У развратного сенатора на самом деле имелось такое место, и мне очень, очень сильно не хотелось оказаться там, но без этого ничего не выйдет.
Я смирилась с тем, что мне придется какое-то время изображать свое согласие на секс с ним. За его пособничество Коулу.
‒ Ты идешь туда не для того, чтобы трахаться с ним, ‒ перед тем, как я вышла из его машины, чтобы войти в бар отеля, сказал мне Джейк. ‒ Харли, ‒ он переместил руку на спинке сиденья и его пальцы коснулись моего голого плеча – а я была так взвинчена, что не попыталась отстраниться, ‒ я бы не стал просить тебя об этом или тем более – принуждать.
Его голос просел, и я впервые увидела его без выражения всеобъемлющей самоуверенности и наглого превосходства. Я увидела искренность и что-то, что очень отдаленно могла бы назвать заботой. В понимании Джейка Хейза. Но я ему поверила. Или хотела верить – не уверена, что это было разумным поступком.
В любом случае, теперь я оказалась в этом номере в компании сенатора Грегори Канингема, полностью доверившись Джейку. Если что-то пойдет не так, я могу рассчитывать только на то, что он окажется здесь быстрее, прежде чем произойдут плохие, необратимые вещи.
В мою голову лезли липкие, противные мысли о том, что Грегори не выпивает напиток со снотворным или тот на него не действует, и он загоняет меня в угол, требуя обещанного секса.
‒ Давай сразу кое-что проясним. ‒ Грегори встал передо мной, коснувшись пряди моих волос. Я вовремя одернула себя, оставшись на месте, а не отшатнулась с брезгливостью на лице.
‒ Что? ‒ Вопреки моему внутреннему волнению, голос мой звучал довольно непринужденно.
‒ Эта сделка подразумевает, что ты остаешься в моем распоряжении целую ночь, выполняешь все мои желания и ведешь себя очень, очень хорошо, ‒ его губы растянулись в блудливой усмешке, ‒ а затем я выполняю свою часть договора.
Я догадывалась, какого рода желания могли одолевать сенатора Канингема. Да, безусловно, наивно было надеяться, что его удовлетворит быстрый трах в миссионерской позе.
Черт, если бы я на самом деле собиралась дать ему, сейчас бы меня стошнило.
‒ Да, я понимаю, ‒ вынужденно улыбнулась я, продемонстрировав, что вовсе не против его извращенных мыслишек. ‒ Но для начала я бы выпила еще бокал вина или чего-то покрепче, если ты не против.
Я бросила свой клатч на диван и не спеша прошлась по комнате, разглядывая обстановку. Сенатор имел неплохой вкус: номер-люкс был просторным, с лучшей отделкой и мебелью. Но, безусловно, царицей комнаты служила кровать – огромная, приглашающая в свои объятья.