Корнелий с беспокойством вглядывался в пелену пыли. Если в ближайшее время Ильхан не выйдет на исходные позиции, потери в личном составе легиона увеличатся многократно – люди устали. Значит, придется операцию начинать без него? Но что это? Сквозь грохот и крики боя явно послышался звук трубы? Наконец-то! Корнелий махнул рукой трубачам, и над полем боя пронесся долгожданный сигнал командующего. Услышав его, легионеры в середине позиции четко расступились, упали на землю, прикрывшись щитами. Монголы от неожиданности остановились – вместо красных щитов им в лица смотрели какие-то непонятные сооружения на колесах. Но размышлять об увиденном им долго не позволили! Прогремел один залп, за ним с интервалом в тридцать ударов сердца второй, третий… Каждая картечина в такой тесноте находила свою цель, каждый залп сносил сотни и сотни человек и коней! Не выдержав такого ужаса, даже самые отчаянные нукеры из элитного тумена попятились. Но с тыла уже доносился шум боя – это булгары Ильхана вихрем налетели на ничего подобного не ожидающих монголов. «Клетка» захлопнулась! Но монголы сдаваться не хотели, они предпочитали почетную смерть в бою позору плена. Корнелий понял, что, если не предпринять решительные меры, потери русичей будут невосполнимы. Вновь прозвучали трубы, и вновь заговорили пушки. Красные щиты армии Руси создали широкий коридор, внутри которого царила смерть от неизвестной мистической силы, а уцелевших добивали длинные пики булгар. Битва заканчивалась. Над полем боя звучало победоносное «Барра»!
А в двух газарах оттуда с небольшого холма за побоищем наблюдал нойон Бэркэ. Поначалу он с довольной улыбкой искоса посматривал на окруживших его мурз – еще бы, лучший нойон у бардам дарга. По мере развития событий его опытный в военном деле глаз приметил то, чего не замечали окружающие, а именно неприступность стены из красных щитов. Время шло, а стена марзан бамбай не сдвинулась ни на шаг, и это внушало опасения! Командиры туменов делали все правильно – они изматывали урусов, отправили один тумен в обход позиций обороняющихся, вовремя вывели из боя измотанный тумен, но результатов это не давало. И тут как гром среди ясного неба! Два тумена конницы вынырнули из облака пыли и с дикими, ранее никогда не слышанными воплями «Барра!» ударили в тыл его армии! А уж когда в дело вступил огнедышащий дракон (не о нем ли говорили те трусы, привезшие весть о поражении в долине Терека?), нойон понял – все кончено. Нет, он не собирался сбегать, не собирался и сдаваться в плен – ему оставалось либо умереть в бою, либо покончить с собой, не показав крови. И непобедимый Бэркэ, родственник самого джинонга Джучи, принял решение. Он махнул рукой нукеру, державшему его личный штандарт-бунчук, и в сопровождении мурз и сотни личной охраны рысью направился к полю боя.
Но расстроенный нойон не знал, что за ним внимательно наблюдают несколько пар глаз. Едва отряд самоубийц прошел половину пути, как из дымно-пылевого облака появились фигуры с до боли знакомыми красными щитами!
– О Тенгри! – взмолился нойон. – Спаси и сохрани меня от этого наваждения! Порази своими огненными стрелами эти проклятые марзан бамбай!
Но огненные стрелы поражали как раз монголов, а «проклятые марзан бамбай» молча, как волки на стадо овец, накинулись на отряд нойона. Не успел Бэркэ оглянуться, как от его отряда, укомплектованного лучшими из лучших нукерами, осталась половина, а на него самого надвинулась огромная фигура на огромном коне! Приглядевшись, монгол понял, что это не дэв и не джинн, а человек огромного (по меркам монголов) роста в золотом шлеме с пышным белым султаном и в красном плаще. Двое нукеров бросились защищать своего повелителя, но в мгновение ока были разрублены пополам двумя молниеносными взмахами дивно сверкающего меча. Тут нойону стало совсем плохо, в глазах помутилось, и он даже не почувствовал, как аркан обвил его тело.
Пришел в себя нойон в своей юрте, которую он совсем недавно покинул, идя на геройскую смерть. Но смерти не получилось, а получился позорный плен! Еще на что-то надеясь, Бэркэ выглянул из-за полога юрты. Но у выхода стояли урусы, а перед юртой прямо на земле расположился великан в красном плаще, золотой шлем лежал рядом. Нойон тихо застонал, вернулся в юрту и упал на подушки. Но долго горевать в одиночестве ему не пришлось – на пороге появился тот самый великан и с пренебрежительной улыбкой стал рассматривать полководца-неудачника. Бэркэ решил было не выказывать почтения к командиру урусов – а он уже понял, с кем имеет дело, – но во взгляде вошедшего было что-то такое, что попросту подбросило нойона и склонило в глубоком поклоне. Корнелий выдержал паузу, после чего сказал по-монгольски: