И вот теперь должна она, санитарочка, что отработала свою первую ночную смену, исхитриться и спрятать огромную трехлитровую банку с компотом от глаз старшей медсестры. А потом забрать ее незаметно. И не привлекая ничьего внимания, скрытно отвезти домой.
- А психи, между прочим, голодают, - грустно вспомнился ей из утреннего завтрака инцидент. Буфетчица Наталья, деваха молодая, крупная. Назвать ее дебелой или матерой ни у кого бы не повернулся язык, настолько она была пригожа. С румянцем во все щеки. Пушистой и светлой косой. И большими глазами.
Которыми Наталка в то утро, все время завтрака метала молнии…
И санитарочки шептались, это оттого, что случилась у нее размолвка с женихом, санитаром из другой смены, Олежеком…
- Тот псих, что сглупил и полез к буфетчице попрошайничать добавку, вдруг получил. Летающей тарелкой. Порционная и металлическая, доверху наполненная кашей, тарелка летела, вращаясь в полете и брызгалась горячим варевом.
Запущенная сильной рукой буфетчицы от угла раздаточного окошка, рукой привычной к кастрюлям и черпакам, тарелка пролетела через обеденный стол. И, чудом никого не задевая, ударилась в косяк двери. Затем отскочила от косяка, упала на пол, подпрыгнула два раза и затихла.
Буфетчица Наталья захлопнула дверцу раздаточного окна и ушла рыдать в подсобное помещение.
К ней потом успокаивать делегация доверенных санитарок ходила.
Буфетчица успокоилась. С женихом Олежеком по телефону сотовому помирилась. И выдала всей смене дополнительный паек продуктами.
- А психи голодают, - подумала вновь санитарочка, отыскивая глазами укромный уголок среди сугробов снега для трехлитровой банки.
Одернула себя, - не психи надо говорить и думать, а больные психиатрического отделения.
Но голодают они все равно, - додумывала женщина и вспоминала вчерашнюю помывку больных…
Все оказалось не так страшно. Вернее, совсем не страшно. Больные мылись сосредоточенно. Справлялись с мытьём сами. В обязанности санитарок входил только надзор. За больными и горячей водой.
После помывки, быстренько переодевшись, она сторожила своих психов в предбаннике. ( Поправилась: не психов, а больных психиатрического отделения)...
И ощущала противную липкость влажного белья под одеждой, которое сохло медленно, Но в предбаннике было тепло. Белье понемногу высыхало. Сама она согревалась.
И слушала зычный голос опытной Елизаветы, которая подбирала остаток больных из банного отделения и торопила их же с домыванием. Сердилась Елизавета, что моду взяли подолгу купаться.
Дождутся пока остальные больные намоются и из бани, помывшись уйдут. И тазик– шайку свободные под себя подгребают. В одной теперь шайке задницей сидят.В другой ноги купают.
А ей, Елизавете, шайки пора по списку учета – выдачи сдавать. И все неразумные должны уже поторапливаться!
Рядом с женщиной – санитарочкой сидел и обсыхал пожилой мужчина. Она уже знала, что Григорий выделяется среди других больных. Большой государственный организм больницы каждый день съедает много продуктов. Продукты находятся на продуктовых базах и складах города. За ними нужно ехать. Их получить, погрузить, привезти.
И две – три женщины санитарки не смогут загрузить тяжести для всей больницы или своего отделения. Для этих целей выбирают спокойных больных.
С ними выезжают в город. Им выделяют добавку в столовой. Только они, выездные больные, рискнут попросить добавку у буфетчицы. С больными расплачиваются за услуги еще и сигаретами.
Дешевые папиросы – самый ходовой товар. Валюта номер один в списке оплаты больным за разные работы в комплексе внутрибольничных услуг.
Сидел рядом с женщиной спокойный больной Григорий. Рассказывал, как ездил днем продукты получать. И жаловался на пустоту и никчемность его собственной жизни.
На воле была у него квартира. И пенсию он получал за инвалидность психиатрическую. Семьи у него не было. Он долго пил, был алкоголиком.
Теперь вот так на два дома и живет.
Пока в больнице, в стационаре лежит, его пенсия на расчетном счете копится. Потом он выйдет, пару месяцев в городе поживет. И снова сюда придет, приляжет в "психушку".
И незачем жить-то, ему вообще-то. Никто ведь его не ждет.
Подумала санитарочка и предложила выход из душевного кризиса:
- Вам надо завести кого – нибудь: котенка, цветочек домашний…
Вы будете о них заботиться. Они от Вас зависеть начнут. Вот связи с жизнью и восстановятся…