Схватив ее за бедра, я ввожу первые несколько сантиметров своего члена. Сопротивление реальное, и мне приходится остановиться.
Дыхание Аспен прерывистое, ее тело дрожит, хотя она остается совершенно неподвижной. Вид на ее спину, на то, как она лежит подо мной, подчиняясь мне, никогда не устареет.
— Тебе нужно расслабиться, дорогая, иначе я не смогу войти до конца.
Она мотает головой в мою сторону, ее губы припухли, а волосы в беспорядке после нашего предыдущего поцелуя.
— Ты… ты не вошел до конца?
— Мой член был в твоей киске бесчисленное количество раз, и ты забыла его размер? — я покачиваю бедрами. — Расслабь свою задницу и впусти меня.
Она неистово трясет головой.
— Я… не могу. Он… он слишком большой.
— Твоя киска приняла мой член, и твоя попка тоже. — я отпускаю ее бедро и шлепаю по заднице. — Теперь будь хорошей девочкой и перестань выталкивать меня.
Она вздрагивает и хнычет, но достаточно расслабляется, чтобы сделать то, что я говорю.
Пользуясь случаем, я вхожу в нее до упора, заставляя ее оттолкнуться от капота и почти упасть на бок, если бы не моя хватка.
— Ах, черт, — хриплю я, ощущая себя внутри нее.
Она тугая и так похожа на то место, которое я не хочу покидать до конца своей жизни.
— Кинг…, — стонет она, ее голос дрожит. — Сделай что-нибудь…
— Например?
— Что угодно…
Она поворачивает голову набок, показывая слезы, которые цепляются за ресницы, вероятно, от боли и разочарованного удовольствия.
— Тебе придется уточнить, дорогая.
— Уф, трахни меня, придурок.
— Куда тебя трахнуть?
— В задницу…, — вздрагивает она. — Трахни меня в задницу.
— Скажи, что я первый, кто касается этой задницы. Скажи мне, что ты не позволила ни одному другому ублюдку претендовать на эту часть тебя, и что я единственный, кому ты доверяешь настолько, чтобы отдать ее.
— Я не стану… кормить твое эго.
— Тогда мы просто останемся так на всю ночь.
Я наклоняюсь и облизываю ее щеку, слезы, которые собрались в ее глазах, затем кусаю ее шею настолько, что она извивается подо мной, сжимается вокруг меня и издает стоны.
— Пока Гвен не придет и не увидит нас утром. Возможно, и Нейт тоже. Возможно, весь гребаный район.
— Прекрати… просто трахни меня уже.
— Скажи это.
— Пошел ты.
— Это не те слова, о которых я просил. Попробуй еще раз.
— Кингсли…, — предупреждает она, но в ее голосе больше возбуждения, чем чего-либо еще.
— Что, дорогая?
— Ты первый, с кем я занимаюсь анальным сексом, — с трудом выдавливает она из себя. — Но я, блядь, тебе не доверяю.
Я улыбаюсь, но, вероятно, это выглядит как ухмылка, когда я покачиваю бедрами и делаю несколько неглубоких толчков.
Как только она начинает привыкать, я увеличиваю темп, пока все ее тело не начинает двигаться в такт с моим.
Я выхожу почти до конца, пока внутри не остается только кончик, затем снова вхожу так глубоко, что мой пах ударяется о ее попку.
Аспен вскрикивает, и я засовываю два пальца ей в рот, чтобы она замолчала.
— Ты предупредишь их о том, чем мы занимаемся в темноте, дорогая.
Я вхожу в нее с сумасшедшим ритмом, от которого у нас обоих перехватывает дыхание. Она кусает мои пальцы, когда рассыпается вокруг меня, а я кусаю ее затылок, ключицы и везде, куда могу дотянуться.
Яйца напрягаются, и я вдалбливаю ее сильнее в капот, пока ее дыхание не сбивается, а машина не начинает двигаться с каждым моим толчком.
Когда я кончаю, то останавливаюсь на полпути, со стоном выхожу ее и разбрызгиваю свою сперму по ее красной попке и набухшей киске.
Аспен шипит, выталкивая языком мои пальцы из своего рта. Я покрываю их своей спермой, затем снова вставляю их между ее губами, заставляя ее сосать их, будто это ее любимое мороженое.
— Хорошая девочка, — бормочу я, чувство собственничества захватывает меня с головой.
Я всегда думал, что смогу ужиться только с женщиной, которая стоит на коленях в спальне и за ее пределами. У меня была политика нетерпимости ко всему, что шло вразрез со мной.
Но эта ведьма заставила меня прыгнуть в вулкан головой вперед только потому, что она находится в самом его центре.
Я бы, наверное, тоже наслаждался каждым ожогом.
Вот почему она ни за что на свете не уйдет. Есть что-то мощное в том, чтобы владеть такой непокорной женщиной, как Аспен. Я не то, чтобы приручаю ее, но заставляю ее подчиняться мне, когда мое тело говорит с ее телом. У меня на руках огненный шар, и я не могу дождаться, что она придумает дальше.