Глава I
НИЗВЕРЖЕНИЕ В АД
Глава I
Два прошедших после бала-маскарада дня Марина жила в дымке обуявшей её страсти. Сквозь эту дымку явственно только проступали эти глаза: карие, с длинными ресницами, выразительные, с пылающей в глубине искрой загадки. Влюбиться в эти глаза было невозможно, и Марина полностью в них утонула.
Вспоминая каждую минуту того вечера, она с горечью думала, что ничего кроме этих глаз у неё до сих пор нет. Лицо незнакомца было скрыто под большой чёрной полумаской – он явился на бал-маскарад в образе Зорро.
Скромные полоски ухоженных усиков, красивый аристократический нос, чувственные губы прекрасно дополняли глаза (ах, эти глаза! Что же они с тобой сделали, Марина?). Даже шпага, длинная, металлическая, не просто болталась, но плотно прилегала к его точёному бедру, подчёркивая мужественность фигуры. Да, это был не просто Зорро, это был не просто мужчина, это был тот самый идеал, который словно переместился из средневековой Испании в гостевой зал усадьбы Рябининых.
Марина, конечно же, не удержалась и на следующий день после бала начала названивать Ольге.
– Рябинина, привет… Да-да, всё нормально, бал был великолепным, вы молодцы с Мишкой… Слушай, а этот Зорро… Ну в маске такой, в плаще и со шпагой, ты же с ним даже разговаривала… А он кто?
Ольга ничего не знала. И это было вдвойне удивительно, поскольку приглашения они рассылали только своим друзьям и хорошим знакомым, которых знали лично – избранный круг избранных рублёвских небожителей. То есть, что же получается – Зорро просочился случайно? Но это невозможно. Значит, действительно, где-то в глубинах огромного рябининского особняка открылся портал в прошлое и из него в XXI век вступил этот горячий, статный испанец с глазами самого дьявола.
Зорро тем не менее разговаривал на чистейшем русском языке. И этот голос… Мягкий, с лёгкой хрипотцой баритон, сексуальный до дрожи – всего пять минут их разговора, и Марина не запомнила ни слова. Потому что тонула и таяла, распадалась на миллион мелких частичек, смотрела в его необыкновенные глаза, совершенно забыв о себе, о том, что вокруг происходит… Ничего не было, был только Зорро.
Ах да, был же ещё танец. Их танец или танец только для них. Это было нечто потрясающее: Марину укачивало безумным вихрем, она взлетала, подчиняясь его точным, чётким движениям, и сама его направляла, пытаясь подчинить, но безуспешно – эту партию вёл он.
Пасадобль, да-да, это удивительно, но и танец как будто выбирал для неё, Марины, он сам – испанский, горячий, чувственный, магический. О, коварный Зорро, ты всё предусмотрел в этот вечер, и как же хорошо, что она в танцевальной школе какое-то время уделяла время и пасадоблю. Опозориться на балу, перед ним и в этой толпе хищников, готовых растоптать за любую неловкость, нелепость или фразу, она просто не могла. Марина, несмотря на своё полуобморочное состояние, в танце была великолепна – она это знала и все это видели.
Таинственный незнакомец в маске остался верным себе до конца. Танец закончился, и они, ухватив по бокалу с шампанским, спрятались под портьерой, у колоннады, на втором этаже.
Глава II
Глава II
Звонил, однако, вовсе не Зорро, а Стёпа, её муж. Ненавистный тиран и редкий зануда, Степан Андреевич Разин. Он же – владелец корпорации «Русские берега», один из крупнейших российских промышленников, поставщик экологически чистых североморских продуктов всем заинтересованным во всём мире.
Не ответить на звонок Марина не могла, и она приняла вызов:
– Аллоу?
– Мариш, ну что ты там? Чем занимаешься, моя дорогая?
Она томно закатила глаза и вздохнула:
– Стёп, ты же знаешь… Чем я могу заниматься? Смотрю платья на сайте, мы же с тобой сегодня к Рубановым в гости едем. Мне надо что-то новое, что-то необычное, ты же не хочешь, чтобы я показалась у них в обносках.
Стёпа покряхтел в трубку.
– Ну, в общем да. Марина, ты это… вот что. Нам надо с тобой поговорить серьёзно. Но не по телефону. Давай в городе пересечёмся, ты же всё равно поедешь по своим бутикам. Давай в «Пушкине» в пять часов. Чтоб обязательно была. Всё, до встречи.
Вот так они и общались все пять лет их совместной жизни. Он приказывал и повелевал, она – подчинялась. Впрочем, что ей ещё оставалось? Стёпа вытащил её из самых низов, из жалкой воронежской халупы, где она жила с мамой и двумя братьями-алкашами, и буквально окунул в сказку. Перед ней открылась вся Москва – роскошная, богатая, и новая жизнь искрилась и переливалась в глазах Марины ежедневным праздником, на котором она была королевой. Из грязи в князи, точнее – в княжны, вот уж действительно известная пословица стала для неё пророческой.