Жить со Стёпой оказалось непросто. Успешный купец или торгаш (это уж для кого как) до мозга костей, чуть ли не олигарх, человек вхожий в высокие чиновничьи кабинеты, в быту он был по-настоящему несносным. Нет он не бил Марину и не устраивал громких истерик и скандалов, он изводил её по-тихому. Мелкой ревностью, слежкой (а Стёпа однажды даже нанимал детектива), вечными въедливыми, изматывающими душу разговорами и придирками – всё это подтачивало их отношения, их чувства, а ведь Марина когда-то любила его по-настоящему. Любила не его деньги и не ту красивую жизнь, в которой она с наслаждением утопала день ото дня, она любила Стёпу за человечность и бесконечную благосклонность, проявленную к ней. Любила когда-то, когда-то давным-давно…
Всё изменилось внезапно, и Марина сама даже не заметила как. Просто в один прекрасный момент она поняла, что туманная призрачная дымка с его образа благородного принца опала, и перед ней предстал всего лишь человек. Человек со всеми своими слабостями и мелкими прегрешениями, человек хоть и ставший в какой-то степени родным, но уже – нелюбимый человек.
Иногда, глядя в печальные Стёпины глаза, за очередной мелкой ссорой или просто бессмысленным разговором на почве мнимых его подозрений, Марина думала – а какой смысл жить вот так, с ним, с отдаляющимся постепенно, уплывающим от неё человеком? Да, она привыкла к роскоши и к деньгам, привыкла к той праздной жизни, в которой от неё никто ничего не требует и где она никому ничего не должна… Но стоит ли овчинка выделки? Готова ли она терпеть возле себя занудного Стёпу всю жизнь? И не пора ли ей уже сделать тот самый единственный верный и правильный шаг, оборвать между ними связывающую их жизнь нить брака?
Об этом Марина думала в последние месяцы особенно часто. И уже почти была готова на это, но что-то всё же удерживало её… Нет, не деньги и не эта золотая клетка, в которой ей так уютно и беспечно живётся, – это для неё особого значения не имело. Хотя она и понимала, что без Стёпы в Москве ей придётся очень тяжко, ей придётся начинать всё сначала и уже самой, без оглядки на помощь большого, сильного мужчины. Марина была готова на это пойти, решиться на отчаянный шаг, но удерживали её, как это ни странно, именно эти печальные, красивые глаза Стёпы. Она думала, что он по-прежнему её любит, и хоть и терзает своей ревностью, придирается по мелочам, но это как раз от любви. И без неё он не сможет, для Стёпы станет огромным ударом окончательный разрыв.
Обо всём этом уже в которой раз раздумывала Марина, поглядывая из окна Porsche, который под умелыми руками водителя вёз её сейчас в сторону Москвы. Уже мелькали мимо бесконечные щиты с бессмысленной рекламой, проскальзывали карусели виадуков и неслись навстречу первые громады муравейников жилых массивов окраины, а она все думала и никак не могла решить – что же ей делать дальше?
Глава III
Глава III
Едва перешагнув порог бутика Luisa Spagnoli, Марина увидела Рябинину – та кружилась изящной феечкой у стоек с одеждой актуальной коллекции. Увидев её, Рябинина тут же полетела навстречу, раскинув руки в приветственном объятии.
Расчмокавшись и обняв друг друга, они уже вместе залезли в гущу симпатичных вечерних платьев – выбор в шоуруме, как и всегда, был отменный.
Марину, однако, волновал не столько выбор наряда на вечернее мероприятие с Рубановыми, сколько загадочная фраза Рябининой из их переписки в вацапе. «Кое-что узнала о твоём Зорро. Всё расскажу при личной встрече». И сейчас, перебирая бретельки серебристого коктейльного платья, она думала только об одном – что же, что там с Зорро?
Наконец, она решительно развернулась к чересчур хлопотливой подруге:
– Ну же, Рябинина, не томи, выкладывай!
Та, конечно, как и обычно сделала вид, что ничего не поняла.
– Мариш, ты о чём? – она с простодушной, но притворной хитринкой вытянула с вешалки одно из платьев и «примерила» его на себе. – Вот это, кстати, смотри какое аховое! Гляди, как шёлк струится на свету. Я это точно возьму себе. А тебе… а тебе надо что-нибудь синее, под цвет глаз. Может, это?
Марина с лёгким раздражением выхватила из рук Рябининой предложенное платье и ткнула его обратно на вешалку.