— Так вот что за непонятный обидчик, — сердито сказал он. — Откат… Вот почему алтарь дал такой неясный результат. Ты становишься всё интереснее с каждым днём, как неразрешимая загадка.
Несмотря на холодную интонацию строго смотрящего на неё Огелана, Тара вновь почувствовала в нём злость. У Тары всё сжалось, но она не понимала почему сейчас так его боялась. Быть может потому, что именно в этот момент он напоминал ей отца. Вся обычная мягкость Огелана исчезла.
— Что не так? — с испугом спросила Тара.
— Твой откат — вот что не так, — строго ответил Огелан.
— Почему?
— А ты не заметила, что это только твоя проблема?
— Заметила, — тихо созналась Тара.
Она опустила голову, вновь почувствовав себя провинившимся ребёнком. Тара боялась спросить Огелана об откате раньше именно по этой причине: никто кроме неё не испытывал того же.
— И не подумала выяснить почему?
Огелан продолжил смотреть излишне строго. Тара ощущала, как напряжение продолжало копиться в нём. Обычно для неё это ничем хорошим не заканчивалось, и вот опять, она будто ждала наказания.
— Я пыталась, но в книжках об этом ни слова.
«Оправдания» — именно такого ответа ждала Тара, но Огелан, к её удивлению, смягчился.
— Не те читала, — мягко сказал он. — Я составлю тебе список нужных книг по этому вопросу, тебе будет полезно с ними ознакомиться.
Тара даже подняла голову от неожиданности. Неужели у неё не было необходимости защищаться?
— А сам мне объяснить можешь? Хотя бы в двух словах?
— Могу. Как раз уложусь ровно в два слова. — Огелан сделал паузу, наблюдая за нетерпением Тары. — Ты проводник. Отсюда и откат.
— Хочешь сказать, что я такая же, как Асари?
— В плане типа потока, скорее всего да. Ты — проводник. Другого объяснения у меня нет. Неужели ты сама никогда не замечала, что твой поток отличается, с твоим то даром?
— Как бы я заметила? В зеркале он не отражается. Свой цвет я видеть могу, но как движется во мне магия нет. Но как я могу быть проводником? В смысле… Я думала проводники не могут использовать магию. За исключением Асари.
Огелан вновь пристально смотрел Таре в глаза. Как же это порой нервировало. Тара только с ним начала понимать, насколько такое пристальное рассматривание некомфортно. Но Огелан то эмпатом не был, а людей видел насквозь. Тара опять невольно съёжилась.
— Те проводники, что на это способны, — спокойным тоном, несмотря на настроение, ответил Огелан, — погибают ещё в младенчестве или даже в утробе матери от отката. А вот ты каким-то чудом выжила, как и Асари. Видимо вас спасло то, что вы жили в мирах, где не было магии никакой кроме вашей собственной.
Тара с удивлением поняла, что Огелан злился по-настоящему и очень сильно, но не так как обычно злился её отец, когда она делала очередную ошибку, а как-то по-доброму что ли… С заботой.
— Ты что, злишься? — в недоумении уточнила Тара.
— Да! — резко ответил Огелан, наконец дав волю своей злости. — Почему ты мне раньше не сказала?
Тара сделала шаг от него.
— И что бы ты изменил? Ты можешь избавить меня от отката?
— Я бы запретил тебе пользоваться магией!
— Попробуй только, — твёрдо сказала Тара, посмотрев исподлобья. — И я уйду.
Она сама не ожидала от себя таких слов. Тара привыкла не перечить и делать то, что ей говорили, но так как это не привело её ни к чему хорошему, то решила для себя, что слепой покорности с неё хватит.
Огелан опешил. Его злость ушла, оставив вместо себя страх. Тара чувствовала это.
— Тара. Откат — это не шутка. Не сумей ты удержать контроль над магией, и он тебя вовсе убьёт! Неужели ты этого не понимаешь?
— Я знаю, что делаю! Не первый день с ним.
— Неужели? Ты хоть понимаешь какими последствиями для тебя могут обернуться те же крылья? А ты ещё смотришь в сторону боевой магии. Нет. Серьёзно. Хватит. Тебе нельзя использовать магию!
— Ты мне что ли запрещать будешь? Я маг!
— Вот именно. Ты маг. Причём очень сильный. Ты знаешь сколько магов-проводников в Империи?
— Нет.
Глаза Огелана вновь стали добрыми. Такими их видеть было привычнее. И Тара даже почувствовала укор совести.
— Вы с Асари, возможно, единственные во всей Империи маги-проводники, — ласково пояснил Огелан.
— Единственные… Стой. А почему Асари не испытывает этого отката? Она же тоже маг-проводник, как и я!
Огелан попытался сделать шаг к Таре поближе, но резко остановил себя. Тара чувствовал в нём непонятное для себя беспокойство.
— Потому что она прошла через обряд соединения, — сказал Огелан. — Она пользуется не своим потоком, а потоком мужа. Присмотрись к ней как-нибудь, и сама поймёшь.
Тара осмотрелась, будто искала взглядом Асари, но на арене никого кроме них не осталось, да и солнце уже садилось, раскрасив небо оранжевым цветом. В груди всё ещё давала знать о себе жгучая боль, но Тара уже давно научилась не обращать на боль внимание.
— И всего-то? — сказала Тара. — Стоит соединить свой поток с потоком какого-нибудь другого мага?
Тара слегка пошатнулась при новом повороте головы. Всё же, в своих попытках призвать крылья она слишком переусердствовала, и теперь от резких движений слегка кружилась голова.
— Какого-нибудь… — прошептал Огелан. Он поддержал Тару за плечо, как будто боясь, что она упадёт. — Далеко не самая лучшая идея.
— Почему?
— Такие условия, что девушки сами выбирают магов не случайны. Лишь женщина может выбрать подходящего для себя мужчину. Вы каким-то образом чувствуете общую сигнатуру. Если женщина выберет того, кто ей не нравится, основывая свой выбор лишь на выгоде, то она может не сойтись потоком с мужем. И это её скорее всего убьёт.
Огелан больше не закрывался от Тары, да и его прикосновение позволяло явственно его чувствовать. Тонкая льняная рубашка этому не мешала, а свою изумрудную мантию Тара сняла ещё в начале занятий, как и большинство студентов.
Огелан полностью оправдывал обе свои стихии. Как маг земли ощущался надёжным, заботливым и тёплым. Как маг воздуха — рассудительным, открытым и лёгким. Причудливая смесь, но манящая.
— Почему же они выбирали не Императора? — спросила Тара, сама не особо понимая почему заговорила именно о нём. — Ведь это же лучше?
— Император не участвует в выборе. Он не женат и жениться не собирается.
— Почему?
— У Императора на то свои причины.
— Какие?
Огелан вновь разозлился, и Тара поняла, что её попытка перевести тему не удалась.
— Что с тобой? — резко спросил Огелан, нахмурившись. — То бледнеешь от одного его упоминания, то интересуешься его личной жизнью? Если так интересно, что у него за причины, то поди спроси у него сама. И перестань переводить тему. Ты необручённый проводник. И твой откат никуда не делся. Я не могу позволить тебе дальше учиться магии.
— Попробуешь мне запретить, и я уйду. Честно.
Тара также разозлилась. Пусть Огелан и пытался проявить заботу, но вновь контролировать себя она не позволит. С неё достаточно. То этот Тёмный со своими на неё планами, то отец, потакающий своему Владыке. Хватит!
— И куда ты пойдёшь, позволь спросить?
— Куда угодно.
Тара попыталась уйти с арены, но Огелан остановил её, схватив под локоть.
— Стой, — уже спокойно сказал Огелан. Тара со злостью покосилась на то, как он ухватил её руку, и Огелану пришлось примирительно отпустить. — Не злись. Я просто переживаю за тебя. Ты ещё столько не знаешь. Ты можешь сильно навредить себе этим откатом.
— Не маленькая уже. Прожила же как-то с ним столько времени.
— И сдалась тебе эта магия…
— Сдалась. Как ещё мне себя защищать?
— Тебе и не нужно самой. Доверься уже наконец кому-то!
— Ага. Одному уже доверилась. Он сам же меня в руки Тёмному и кинул.
Тара почувствовала, как ёкнуло сердце Огелана.
— Я — не он, — даже голос его стал другим, но Тара не смогла себя успокоить.