Тайп разумом согласилась с ней, но сердце её протестовало. Она кивала головой на разумные доводы Неомони, но сама бы не смогла принять такой выбор. Амару перевешивал всё остальное. Тинсу вместе с Мауле, и со всеми живущими в них людьми. Хотя хорошо, что Неомони останется здесь. Она уследит за событиями в Тинсу. Об этом можно не переживать.
Неомони помолчала, и с трудом заставила себя заговорить:
— Я хотела попросить тебя. Дай мне яд-молнию. Я знаю, что у тебя есть.
— А тебе зачем? У меня-то есть, но он не очень свежий. У Воапа было много, но он забрал его с собой.
— Чтобы не закончить, как Анжени.
— Анжени? Это дочь сестры Тиота?
— Да. Ты ведь слышала о ней?
— Нет.
— Я подслушала разговор Чолько и дяди. Лаки говорил, что чужаки забрали её на корабль, а потом скормили акулам. Я не собираюсь закончить так. Мне нужен яд-молния. Ты ведь понимаешь меня?
Тайп кивнула:
— Я принесу его тебе, Неомони, если ты пообещаешь мне, что используешь яд только когда совсем не останется выбора. Но до последнего старайся избежать этого. Я хочу, чтобы ты знала, что если с тобой что-то случится, то мне будет очень больно. Когда-то я ненавидела тебя из-за Амару, но теперь ты для меня родной человек. Я боюсь за тебя. Ты очень нужна мне, Неомони. Ты стала мне сестрой. Если нам не суждено встретиться, то знай это.
В глазах Неомони заблестели слёзы:
— Я люблю тебя, Тайп. Ты для меня тоже как сестра. Судьба сделала нас соперницами, но и подругами. Самыми близкими подругами. Ты тоже береги себя. Там будет не менее опасно, чем у меня в Тинсу. Возвращайся живой. Даже если что-то случится с Амару, то возвращайся ко мне в Тинсу, сестрёнка.
Они обнялись и заплакали. Потом, успокоившись, Тайп принесла Неомони глиняный сосуд с притертой крышкой и набор медных тонких ножей, с подпиленными узорчатыми лезвиями. Неомони спрятала это в шкаф. Тайп посмотрела на неё:
— Только помни, что ты мне обещала. Это для самого крайнего случая.
Неомони решительно кивнула:
— Я надеюсь, что это не пригодится, но так мне будет спокойнее.
Вереница лодок отправлялась утром, едва только рассвело. Тайп махала рукой остававшимся на берегу. Неомони махала в ответ, вытирая слёзы. Бойнед, огромный и печальный, стоял за её спиной. Даже император присутствовал при отплытии. Перед тем, как Тайп спустилась в лодку, он обнял её:
— Береги себя, девочка. Возвращайся к нам обязательно.
— Хорошо, — Тайп шмыгнула носом, — только и вы берегите себя и Неомони.
Лицо Техкаси озарилось улыбкой:
— Не бойся за нас. Мы справимся.
Тайп кивнула, но на душе у неё было неспокойно.
Лодки отходили одна за другой, скользя по тёмной массе воды, от которой поднимался туман. Течение в этой части реки было слабым, и гребцы без особого труда справлялись с ним. Тайп разместилась на передовой лодке, которой правил Витзи. Он, к удивлению Тайп, не протестовал против путешествия. Хотя она не угрожала конфисковать лодку, как Неомони у остальных владельцев. Внукам и жене пришлось снова остаться в Тинсу. Двое теки, умеющие обращаться с парусной лодкой, заняли их места. Халиан с Ванбли были на следующей лодке. За ними двигались остальные. Тайп в последний раз оглянулась на пристань. Маленькая белая фигурка Неомони стояла на самом краю причала. Лодка отошла ещё дальше, и она пропала из виду. Тайп почувствовала себя одинокой. Дурные предчувствия терзали её, и в подавленном настроении она продолжила свой путь.
Глава 35
Туно Тареган был в ярости. Весть о похищении сына привела обычно холодного как лёд правителя в бешенство. Он едва сдерживал себя. Предположение Бойнеда о заговоре среди торговцев Мауле не добавляло спокойствия. Мапач, доставивший послание от него, остался один из четырех Котов, отправленных Бойнедом. Возможно и он не достиг бы цели, если бы его случайно не догнал отряд теки, несущий вести от Техкаси. Второе письмо прибыло с ещё одним отрядом. Предосторожность, предпринимаемая Техкаси, подтверждала догадки Бойнеда. Тарегану было невесело. «Кто из них? — думал он. — Кто решится на это?». И без того скрытный Туно, ещё более замкнулся в себе. Он отправил отряд Котов за Бойнедом, которому ранее доверял полностью, но после похищения, поставил под сомнение даже его.