– Ты еще смеешь называть себя богом? – выплюнула я, с ненавистью глядя в глаза Ишрагаля. – Ты – жалкое ничтожество, предавшее собственного друга! Даже твоя жена отвернулась от тебя. Ты думаешь, одиночество принесет тебе радость? Ошибаешься во всем! Ты предал единственных, кто готов был встать на твою сторону. И, поверь мне, когда-нибудь ты получишь по заслугам. Ты заплатишь за все!
Я напряглась, выгребая из резерва последние крохи огненной магии. Все, что осталось. Шар на моей руке получился крохотным, но я не раздумывая запустила им в Триединого. Он отмахнулся от моей магии как от надоедливой мухи, и склонился надо мной. В его глазах полыхал гнев. Я только разозлила его.
– Ты! – зашипел Ишрагаль. – Я убью тебя медленно и мучительно.
Он схватил меня за шею и поднял на вытянутой руке, словно я ничего не весила. Я вцепилась в его руку, барахтаясь в воздухе, пытаясь освободиться и хрипя от недостатка кислорода. Ишрагаль поднес светившуюся синим свечением руку к моему животу, злорадно смеясь.
Хриплый смех Ишрагаля прервал странный треск. Он показался оглушающе громким. Я вздрогнула, глазами отыскав источник звука – на статуе Проклятого бога отчетливо виднелась вмятина. Наверное, именно туда угодил откинутый Ишрагалем огненный шар. И от этой вмятины расходились трещины. Тряськ… Тряськ. Тряськ! Паутина разломов расползалась с поражающей быстротой, пока не сомкнулась на его протянутых руках. Корона со звоном упала на пол, покатилась куда-то. Каменная ладонь рухнула вниз, поняв облако пыли. Следом за ней обломки величественной статуи начали оседать, руша постамент под собой. Облако белой пыли поднялось вверх.
Одинокая слезинка покатилась по моей щеке – моя магия разрушила единственное, что осталось от Ромирана. И теперь никто не сможет воскресить Проклятого бога. Никто и никогда.
– Возможно, я поспешил с твоим убийством, – заключил Ишрагаль, вновь обращая внимание на меня. – Ты не такая уж и пропащая, какой показалась вначале.
Триединый веселился, наблюдая за тем, как медленно оседает пыль, открывая обломки разрушенной статуи, он даже ослабил хватку, давая мне вздохнуть. А потом и вовсе опустил меня на пол возле своей жены, подходя ближе к облаку пыли.
– Да, стоит переделать эти ужасные статуи, – задумчиво покачал головой Ишрагаль. – Одного меня вполне достаточно.
– Кха! Кха-кха-кха!
Из облака пыли, перебивая Ишрагаля, раздался мужской хриплый кашель. Я вздрогнула вместе с божеством, наблюдая за тем, как из обломков вначале показывается рука, а следом черная лохматая голова. О, боги! Неужели… это тот, о ком я думаю?! Но как?
– Что?! – взвизгнул Ишрагаль. – Как это возможно? Что ты сделала, мерзкая девка? – повернувшись ко мне, гневно сузив глаза, прошипел мужчина.
Но я ничего не делала и не понимала, как именно богу удалось воскреснуть. А в том, что этот худой, черноволосый мужчина и есть Ромиран, я не сомневалась.
Из облака белой пыли он ступил на пол, словно оживший миф древнегреческой легенды. Подтянутый, под кожей виднеются хорошо прокачанные мускулы, он словно в любую секунду готов к прыжку, как дикое животное. Длинные волосы в какой-то грязи, а карие глаза из-под насупленных ветвистых бровей осматривали окружающую остановку настороженным взглядом. Мужчина был абсолютно гол, но не замечал этого, смотря на своего бывшего товарища.
– Ну здравствуй, Ишрагаль.
Его голос был хриплым, басистым. А еще невероятно злым. Я кожей чувствовала то напряжение, которое искрилось между этими мужчинами. Моментально почувствовала себя третей лишней. Или четвертой, если брать во внимание обездвиженную богиню.
– Как тебе удалось выбраться из Корней?
– Портал был нестабилен, видимо, крови было недостаточно, но ниточка магии привела меня сюда. Спасибо этой леди, – кивнул на меня Ромиран.
– Ты! – прошипел Ишрагаль, глядя на меня покрасневшими от гнева глазами. – Нужно было убить тебя сразу же!
Я не совсем понимала, при чем здесь я. Ведь не окропляла корону кровью, даже статую не… Стоп. Когда из носа капала кровь, я вытерла ее рукой, а после этого схватилась за каменную руку. Вот откуда на статуе оказалась моя кровь. И вот почему Ромиран сказал, что ее было мало.
– Что ты сделал с Вирсавией?
– Моя жена, – подчеркнул последнее слово мужчина, – тебя не касается. Мы сами разберемся в своих семейных проблемах!
– Она всегда была слишком доверчивой, – покачал головой Проклятый бог. – Что ты наплел ей в прошлый раз? Впрочем, это неважно. Вскоре ты познаешь на своей шкуре, какими гостеприимными бывают проклятые твари Корней. Уж я об этом позабочусь!
Я вздрогнула, испуганная ледяным, полным злобы голосом Ромирана. А еще я четко поняла – нужно прятаться и побыстрее. Боя между богами мне не пережить. Я начала медленное и не слишком-то героическое отступление в безопасное место, но взгляд уткнулся в лежавшую без сознания богиню. Я не могла ее бросить! А потому, недолго думая, погрузила руки в синеватую жижу, окутавшую богиню. По телу сразу же прошла дрожь – субстанция была холодной, словно арктические льды. А еще жутко неприятной – липкой, скользкой, тягучей. И это нечто сковывало движения, словно замораживая изнутри. Я морщилась, но продолжила добираться до богини. У меня было немного времени, и, пока мужчины заняты своими разборками, я могла действовать не заметно. Но стоит только одному из них заметить мои действия, боюсь, мне несдобровать.
– Слишком громкие слова для того, кто сам стоит одной ногой в Корнях! – прошипел Ишрагаль, едва ли не плюясь ядом.
Я дотянулась до богини и схватила ее за запястье. Кожа Вирсавии была холодной.
– И слишком тихие для того, кто двести пятьдесят шесть лет мечтал отомстить и каждый проклятый день продумывал способы этой самой мести!.. – воскликнул Ромиран.
Руки Проклятого бога объяло черное пламя. Мужчина оскалился и обходил противника по кругу. Я дернула на себя богиню, надеясь, что синяя жижа отдаст ее. Куда там! Женщина даже не сдвинулась с места. Тогда я, мотнув головой, запустила в магию Ишрагаля вторую руку, хватаясь за ту же руку Вирсавии.
– …Я покажу тебе, чему научился у проклятых существ, и почему все еще жив! – прорычал обозленный Ромиран, прыгая на Триединого.
Рука, окутанная черным пламенем, встретилась с челюстью Ишрагаля. Мужчину откинуло назад, протянув по полу, из-за чего на мраморе остался длинный чернеющий след. Но Ишрагаль, быстро вскочив на ноги, сплюнул кровь, рукой вытер рот и ринулся на Проклятого бога, окутанный синим свечением.
Синие и черные шары чистой силы проносились над головой, руша стены и статуи богов. Взрывы магии оглушали, в ушах звенело. А я пыталась вытащить Вирсавию из синей жижи. Спину неистово пекло, руки жгло от магии Триединого, а из носа от напряжения закапала кровь. Сердце быстро билось в груди, словно пойманная в клетку птица, отсчитывая секунды, которые могли стать последними, если я не потороплюсь.
Сверху на меня посыпалась каменная крошка – черная молния, угодив в статую Ишрагаля, нависавшую над нами с Вирсавией, угрожающе поблескивала над моей головой. Я испуганно икнула, поняв, что могло произойти, пролети она в паре сантиметров ниже.
– Чёрт! Ну давай же, давай! – рычала я сквозь стиснутые зубы, пытаясь вытащить богиню.
Женщина подалась ко мне. Или это мое воображение? Не знаю. Но я приободрилась и с новыми силами потащила Вирсавию к себе. Вначале с хлопком из синей жижи выскользнула рука богини, за которую я ее держала, потом показалось плечо, а следом голова и второе предплечье.
Мужчины, занятые собой, даже не обращали на нас внимания, хоть я и замерла, боясь, что громкий звук привлечет богов. Но те даже не повернулись, сцепившись между собой, и таких ужасающе мощных заклятий я еще не видела. Вокруг богов плясали черные змеи, летали синие черепа и крутились воронки магии, грозя разрушить Обитель. Меня буквально придавливало к земле магической энергией. Вот она – сила богов!
– Вирсавия, – тихо прошептала я, похлопывая богиню по щекам.
Я надеялась, что Триединая очнется, поможет Ромирану, и мы все вместе спасемся, а потом весело посмеемся над этой историей спустя долгие годы. Но богиня была пугающе бледной и невероятно холодной. Испугавшись, что ее жизни угрожает опасность, я вновь потянула женщину, отползая от богов подальше.