— Лиса, — взяла её за руку Вероника, — мы и так вместе. Постарайся не распоряжаться троном, как стулом из гостиной. В конце концов твой папа ещё жив и полон сил.
Валентина нахмурилась, а следом уже виновато посмотрела на подругу.
— Ладно. Что-то я не подумала об этом.
Неловкость быстро забылась, да и мы снова вернулись в деревню. Как было и с Комаринской, люди реагируют на нас иначе: улыбаются, здороваются, благословляют и благодарят. Мне подумалось, что можно, наверное, и в минус так уйти — наделать всяких плохих дел, но Героям это не пристало.
А фантазия понесла дальше: что если на землях лорда Гомокла есть свои поселения — там мы будем врагами и если в прямой конфликт жители не пойдут, то опосредовано вполне. Посмотрим как всё сложится…
Козьма не стал противоречить шаблонам: высокого роста и с вместительным пивным животом, рыжей бородищей, голубыми глазами спрятанными за подпаленными кустиками бровей. Впрочем, нашли мы его в совершенно пьяном виде, безвольно сидящим на деревянном коробе. В воздухе сильная вонь недавнего пожара, а от кузницы осталась только печь и обгоревшие брёвна.
— Агния, — задумчиво посмотрел я на белокурую девушку, — а ты можешь снять с него это ослабление?
Она приняла серьёзный вид и выставила вперёд посох.
— Попробую…
Магия пришла в действие, воздух вокруг кузнеца заискрился золотистым цветом и, вдруг, иконка “Опьянение” пропала над его головой.
— Акх-хе! — прочистил Козьма горло. — Кто вы?
— Герои, — весело отозвался я.
— Уже утро? — растерянно завертел он шароподобной головой.
— Позднее. Скорее день.
— Кажется, как будто, вот, час назад эль выхлестал, но в голове аж звенит от трезвости…
Я решил воздержаться от комментариев и сразу же спрашиваю:
— Вам нужна помощь?
— А хрен его знает! — с отчаянием выдохнул он. — Много чего было нужно, пока мне кузницу не сожгли…
— Уважаемый Козьма, а кто её сжёг? — робко поинтересовалась Агния.
— Да кто, кто… они! — со злостью в глазах, посмотрел он в сторону зажиточной части деревни.
— А зачем?
— Я единственный кузнец, отказавшийся жить по новым правилам, — гордо заявил Козьма и я наяву увидел отблески кузнечного огня в глазах. — Я сказал простым жителям, что буду как раньше чинить и ковать для них, а не выполнять заказы Гильдии. На каждом сборе спорил с головой и Гузамом, а они разными способами пытались склонить на свою сторону. Уверен, кузницу сожгли по их приказу.
— Это точно не могло быть случайное возгорание? — спросила Вероника.
Козьма потемнел.
— Они так и говорят, что я напился и не удержал огня.
— Простите, не в обиду вам, — поднял я руки, — но с выпивкой и вправду есть проблемы?
— Да вы чего!.. — полыхнул гневом Козьма, поднимаясь, но потом вдруг осел, глаза потухли и почти шёпотом он вымолвил: — Может и я…
— Выходит, вам нужно помочь её отстроить? — рассудил я.
Он обернулся и во взгляде промелькнула острая надежда, но почти тут же погасла:
— Никто не станет помогать.
— Мы берём это задание, — бодро отозвался я и посмотрел на девушек.
“Помочь Козьме отстроить кузницу, уровень сложности два”.
Кузнец остался горевать на развалинах, но не трезвым — к неудовольствию Вероники, Валентина сунула ему бутыль с вином.
— Мы же всё равно сможем отрезвить, — широко улыбнулась она.
— Как была дурочкой, так и осталась, — посетовала Вероника.
— Каждый цветочек хочет вырасти и распуститься, Ника. Здесь для меня лучшие условия.
Я усмехнулся резонности ответа, но сразу же взял серьёзную ноту:
— Жители наверняка помогут ему. Давайте зайдём сначала к Лин, а потом куда скажут?
Сердце кузницы — печь и наковальня. Огонь им не страшен, а дерево можно легко остроить — так и вышло: без всякой раскачки, вся беднота поднялась помогать Козьме, словно ждала сигнала. Мы наслушались сплетен досыта, что выпивоха он, но как человек — хороший. Очень много помогал по ведению хозяйства, да и не сложно догадаться, что весь инвентарь постоянно требует ремонта, а когда и замены. Козьма — кузнец с золотыми руками и любит это ремесло. Нашлась и жена с шестью детьми и если бы не Валентина, — большая любительница развесить уши, — мы не стали бы погружаться в историю их семьи, однако, спустя несколько минут, из глаз дородной женщины побежали слёзы, а вскоре вообще пошли признания в любви к горе-мужу и хвалебные оды мастерству. Валентина так прониклась, что в два счёта уговорила её вернуться.
Удивительное зрелище — смотреть как всем скопом люди занялись строительством: в руках появились плотницкие инструменты, на лицах решимость и радость, а сам Козьма среди первых порхает, если так можно выразиться при его габаритах, среди сельчан. Возвращение жены стало событием — он воспрял и распрямился, от былой апатии не осталось и следа.