Признаться, мы приготовились к реакции Гильдии: встали поодаль и с опаской поглядываем на выходы с улиц. Что стоит Гузаму снарядить отряд перебежчиков для, скажем, подтверждения их лояльности? Или вообще попросить Валида навести ужаса магией? Будь я на месте злодеев, то так бы и сделал: сбить пламя воодушевления, что царит сейчас в сердцах жителей — это гарантированная победа. Печально будет, если Гузам решиться, но мы готовы дать бой.
Видимо, Рейвиолла тоже не хочет тянуть с выполнением задания — кузница строиться как в играх быстро. Не только пока мы не смотрим, но и буквально на глазах. Эффекта ускоренной перемотки нет, просто работа спорится. Валентине стало скучно и она присоединилась к жителям.
Я даже рассмеялся, когда вместе с появившимся дымком над трубой, нам упал опыт — пятьсот единиц! Хочется быть предвзятым к миру Богини, но всякий раз он подкупает своей продуманностью и намёками.
Не сговариваясь, мы подошли к свеженькой кузнице. В печи полыхает багровое пламя и манит к себе. Сгущаются сумерки и воздух наполняет вечерняя свежесть. Вместо того, чтобы разойтись, жители стали стаскивать столы и накрывать на них. Валентина радостно подключилась, поделившись немерянными запасами.
Козьма подошёл трезвым. На руках мелкая девочка, возле ног крутится мальчик постарше.
— Хотел спасибо сказать, — смущённо пробасил он. — Я тут решил — завяжу с выпивкой. Хочу слово дать: отныне больше ни глотка этого зелья не сделаю. Хватит уже горе плодить.
Валентина заметно скисла. Я же кивнул и протянул ему руку — у самого большие, но Козьма отличается просто гигантскими лапищами. Давить не стал, просто сжал покрепче.
— В моём доме и кузнице вы всегда желанные гости. За работу брать денег не буду, только материалы. А если со своими придёте, то вообще бесплатно.
Переглянувшись, мы поблагодари Козьму. В целом, за помощь трём лидерам бедняков система выдала ещё двести опыта — это более чем в два раза меньше, чем за помощь конкретно Козьме. Странно, похоже задание было особым или мы выполнили его необычным образом.
Нас затянул праздник, повеяло лёгкостью и вся хмарь от обстановки в Захолменской развеялась. Козьма стойко отказывался от предложений немного выпить, предлагавшего тут же начинали увещевать и стыдить, но само дело заканчивалось тостом. Мы на особом счету: Валентина с радостью принимает участие в пьянке, а нам остаётся наблюдать и закусывать нехитрой едой.
Пришла ночь, а с ней речи жителей начали менять настрой. Наконец, поднялся Козьма и попросил тишины:
— Вот сижу и думаю: а чего мы терпим всё это? Ну ладно, Иссука мы выбирали, а Гузама-от — мастера вхожие в Гильдию. Я разве кому глаза открою, если скажу, что Иссук ничего не решает? Нет. А выходит нами правит тот, кого мы не выбирали. Так и что теперь, сидеть? Терпеть будем или попросим ответа?
К небу взвились кулаки и голоса. Не осталось никого, кто бы хотел возразить. Завозилось людское море и плеснуло по улице вверх…
На пороге(не вычитана)
— Ой! — вскрикнула Агния, глядя на это. — А что теперь будет?
— Хорошего — ничего, — ледяным тоном отозвалась Вероника, — но и избежать этого было нельзя.
— Будет весело, — в свою очередь отозвалась Валентина. — Пошлите скорее!
Делать нечего — это же мы активно помогали бунту вызреть. Я спешно повёл группу в обход по другой улице. Над деревней начинает подниматься шум. Послышался бой стекла, отчего Агния опять вскрикнула.
Я обернулся к ней с улыбкой и говорю:
— Всё будет хорошо. Не переживай сильно. Сейчас попробуем уладить конфликт.
Площадь — место лобное, а потому там и только там суждено случаться столь массовым делам. К моменту, когда мы подбежали, пьяного Исука уже выволокли из дома и немного поколотили. Рядом бьётся дородная женщина — кто-то из родни, а вот со стороны мастерских слышен мат и звон железа. Гильдейские отреагировали как-то уж слишком споро, словно готовились. Вчерашние соседи разбирают отборное оружие, чтобы дать отпор беднякам.
Признаться, я растерялся от масштаба действия. Валентина за бедных — хочет побольше огня и крови. Вероника явно не ожидала такого развития событий и сторону принимать не будет. Агния в панике, но нашей ответственности никто не снимал и мы обязаны что-то сделать.