По коже пошёл мороз, кровь вскипела от предвкушения боя. Я даже готов разрешить Валентине устроить то, что она обещала.
С рук Вероники сорвалась молния и ударила в ноги предводителю. Тут же трескучее пламя возникло над левой ладонью и сжалось в огненный мяч. По строю вооружённых жителей прошла волна испуганных возгласов.
— Ой, а кто это у нас тут магией балуется? — едким голосом проговорил некто в плаще — мужчина вышел из-за спины командира и откинул глубокий капюшон.
— Валид… колдун… — выдохнула толпа сзади.
Пятый уровень! Опасный противник.
— Отойдите все назад, — бросил я людям, а потом уже отряду: — Агния, всё внимание на ваши жизни! Валентина, перекинь всем ещё зелий.
“Победить Валида” — подоспело уведомление и начался бой.
— Рывок! — выкрикнул я и со злой радостью обрушил удар на колдуна.
Блокировано двадцать пять урона, а самих жизней восемьсот. В меня вонзилась острая льдина, сотворённая Валидом — минус восемьдесят пять!
Рядом с колдуном возникло два здоровенных призрачных волка, но они стали оббегать нас Валентиной и я сразу понял кого будут атаковать. Валид — не тупой гоблин, мне надо быть вдвойне внимательным.
Ещё одна льдина, а на Валентину стала опускаться замораживающий вихрь. Она заметно замедлилась и сразу начала отборно ругаться, поминая Валида самыми грязными эпитетами и вспоминая все расхожие стереотипы про стариков.
Морщинистое вытянутое лицо перекосило от злости. Меня от очередной сосульки взяло ослабление Заморозка — на две секунды обездвижен и по двадцать жизней в минус.
— Удар силы! — успел выдохнуть я, прежде чем получить очередную Заморозку.
Валид сыплет заклинаниями каждую секунду. Маны, похоже, у него в раза три больше нашего. Вероника не отстаёт в напоре, но ей надо отбиваться от волков, коих уже четыре. Мана стремительно кончается, хорошо хоть у Агнии больше половины. Она заботливо укрыла нас Щитом божественной помощи — хиленький пока, но лучше чем ничего.
У Валида не стало двух третей здоровья, тут он вздел руки, воздух засветился красным, а вокруг тощих старческих рук начал сгущаться воздух. Секунда и они превратились в лапы монстра с длинными острыми когтями. Я тут же получил удар на сто очков — мерзкий гад!
— Удар силы!
Атаки магией прекратились, вот только лапищами он орудует с двойной скоростью — два удара в секунду. По сто!
Агния сколдовала лечение, я дважды выжал фиал с зельем исцеления. Ещё удар!
Валентина рубит остервенело. Заморозка совершенно вывела её из себя. Не обращает внимание на полоску жизней, в которой осталось меньше половины.
— Агния! — крикнул я. — Лечи Валентину.
И снова удар.
— Рывок! — ушёл я за спину Валида. Урона не дал, но атаки сзади должны ранить сильнее.
И точно — критический урон с кровотечением. Ещё два удара.
— Удар силы!
С криком полным боли, Валид завалился на бок и упал. Тело осталось лежать, а не исчезло как это обычно бывает.
На площади повисла тишина. В пылу боя не особо обращал внимания, но с обеих сторон была поддержка: бедняки подбадривали нас, а вооружённый отряд болел за Валида. Робко загавкала собака, а за ней другие. Послышались первые голоса.
— Да расступитесь вы! — устало прикрикнул Гузам и вышел на место боя. С горечью на лице посмотрел на поверженного колдуна, потом перевёл взгляд на нас. Я напрягся, всем видом показывая, что готов бороться дальше, но на лице Гузама читается только обречённость. Он тяжело вздохнул и выдохнул. — Вы победили. Очень жаль, что не удалось переманить вас на сторону прогресса, но суд истории состоялся. Чего вы хотите?
Потребовалось время, чтобы выстроить диалог: люди за нашими спинами наперебой начали кричать каждый своё, а те, что вооружены, возмущаться решением Гузама. В итоге, собрались в главном зале трактира: мы, Гузам, гильдейские, Исук, Козьма, Ильса и Лин с отцом. Начался совет…
Представители бедняков заметно растерялись, разве только Ильса хитро посматривает на всех. Гильдейские мастера в равной доле опаляют ненавистью и нас, и затейщиков бунта. Гузам с грустным ожиданием переводит взгляд с Козьмы на отца Лин.
— Ну это… — прочистил горло кузнец, — мы посовещались и решили безобразие прекратить. Вы тут винище пьёте, жрёте от пуза, а мы в долгах, как в дерьме. Надоело нам.
— А сам-то вино не пьёшь? — тут же вернул Исук, пьяно икнув. По его лицу расплываются синяки, а левый глаз полностью заплыл.