- Взаимное истребление, - подвела итог Мария. – Британцы, по нашим сведениям, будут помогать Бразилии в аптекарских дозах. И готовятся впутать в войну ещё и Аргентину, чтобы уравновесить сильную парагвайскую армию.
- И в этой ситуации нам лучше…
Император намеренно не закончил фразу, подвесив её в воздухе. Предлагал собравшимся самим закончить предложение, в меру своего понятия и разумения. Неплохой ход, показывающий, что он уже не мальчик, но муж. Юный, с недостатком практического опыта, но имеющий амбиции. А ещё чуть ли не облизывающийся на довольно откровенное декольте Мари.
- Ждать и наблюдать, процедил Борегар, взирающий на ситуацию с позиции склонного к авантюрам полководца. Удачная, кстати, позиция в конкретном раскладе. – Сможем сами помочь тому, кому сочтем нужным, когда обе стороны как следуют изобьют друг друга. Или найдём подходы через испанских союзников.
- Бразилия была португальской колонией, канцлер.
- Знаю, Ваше Величество. Но есть Парагвай, Уругвай, может Аргентина. Они- испанские колонии. Бывшие… а может и будущие. Частью. Ситуация с Гаити многое покажет.
Ага, особенно степень возрастания аппетитов королевы Изабеллы! Эти слова не прозвучали, но все и так поняли, что не было произнесено вслух. Да и сама идея выждать до поры понравилась всем, кроме разве что Пикенса. Он, по своей осторожности вообще не хотел бы вмешательства империи в назревающий конфликт. Точка зрения, имеющая право на существование, но… маловыгодная для того государства, которое только-только оперилось и теперь нуждается в упрочнении своего положения на международной арене. Особенно если на горизонте маячит пусть и не горячее, но таки да противодействие политике Британии, Франции, может и ещё кого несколько меньшего калибра. Янкесов сюда приплетать смысла уже не имеет – они вот-вот станут даже не вассалами, а частью «империи, над которой никогда не заходит солнце».
Собственно, основные темы, которые должны были быть подняты на этом небольшом собрании, оказались обсуждёнными. А раз так, то оно потихоньку так свернулось, перейдя сперва в разговор на общеполитические темы, а потом… Потом притомившийся Владимир воспользовался своим императорским статусом и вежливо так объявил, что вынужден заняться иными, но несомненно важными государственными делами. В частности, поработать с накопившимися документами, требующими его личного изучения.
Затем, понимающе улыбаясь, испарился Борегар, сделом Пикенс, а мы остались в совсем уж узком кругу: я, сестрёнка да Джонни.
- Знаю я, какие у него документы прочтения дожидаются. С большой такой грудью, которая едва корсетом сдерживается. Или с грудью поменьше, но с затейливой фантазией, много чего из земель французских и итальянских вынесшая. Но кому я говорю это, Вик, ты сам с этих делах большой мудрец. Вайнона хоть и не болтушка, но мне и Елене мно-огое порассказала.
Это она что, смутить меня думала? Меня, интернетом закалённого и многие злачные заведения рубежа тысячелетий посетившего? Аж улыбаюсь, причём абсолютно искренне, от всей широкой души. И Мари тоже. Понятно, подколка обыкновенная, на которые она всегда горазда, особенно в последнее время. Компенсирующий рабочие будни эффект. Нормально.
- Мне хоть когда-нибудь удастся заставить его покраснеть?
- Вика то? – радостно оскалился Джонни. – Он краснеет только если долго сидит под солнцем да ещё, как говорили его подружки, в несколько интимной обстановке. Тебе этого не увидеть, ты его сестра.
- Зато ты… Ты краснеешь, - обвиняющий перст ткнулся в грудь Смита. – Стоит тебя о Сильвии порасспрашивать или о сыне, маленьком Филе. Так сразу краской заливаешься.
Пошло-поехало. Вот уж действительно два сапога пара. А Джонни порой реально краснеет, когда мои сёстры пристают с вопросами насчёт Сильвии, в девичестве Мак-Грегор. И это при том, что они с ней хорошие подруги с самого детства, знают друг о друге почти всё и делятся самым разным. Очень разным, однако. Джон вроде и должен это понимать, но… всё равно забавно.
- Ну что, предлагаю к нам в гости на пару часиков. Согласен, амиго?