-Этому есть лишь одно объяснение, хозяин. Ни одно живое существо не способно лгать в беспамятстве. Она говорит правду. Я не вижу других вариантов. И что бы вы с ней не сделали, она не сможет сказать ничего иного, ведь вы просили ее говорить правду.
-Заткнись, - зло бросил мужчина роботу, схватил твилечку за руку и впился в ее губы поцелуем. - Мне стоит отвлечься, Ветт. Так что тебе повезло. Сегодня.
-Если вы и дальше продолжите столь активное физическое воздействие на эту особь, хозяин, в следующий раз не поможет даже ваша кровь. Она слишком измучена и больше просто не вынесет, - четко отрапортовал дроид и протянул ему результаты анализа.
Мужчина бегло взглянул на результат и хмыкнул.
-Быть может она действительно говорит правду и пора дать ей умереть.
Твилечка аккуратно взяла его под руку заглядывая в глаза, на губах ее застыла улыбка. Он лишь ухмыльнулся и подтолкнул ее к выходу.
***
За окном стояла ночь. Две луны неспешно нагоняли друг друга в вечной гонке, а он никак не мог уснуть, хоть рядом и лежала верная и готовая ко всему Ветт, стоило лишь сказать и она бы с удовольствием бросилась исполнять желание своего хозяина, но из головы не шло сводящее с ума упрямство белобрысой.
Он оттолкнул твилечку без особой нежности и резко встал. Закурил, глядя на вечную гонку светил. Сай никогда не отводила взгляд, словно это был вызов, даже истекая кровью, она повторяла свое имя и задание. Не важно что он делал, она всегда говорила одно и то же. Он глубоко втянул в легкие расслабляющий, пьянящий дым.
- Это не может быть правдой. Я все проверил. Она не может быть тем, кем представляется, - ни к кому не обращаясь проговорил мужчина.
- Есть только один шанс убедиться, любимый, - сонно проворковала Ветт, сладко потягиваясь и ничуть не смущаясь своей наготы. - Подчини ее. Сломай, сделай своей рабыней. Она не посмеет солгать хозяину, как никогда не смела я.
- Я именно этим и занимаюсь, уже которую неделю, - он не без удовольствия смотрел на стройное, упругое и податливое тело, полностью ему принадлежащее.
С ней было просто, да и не только с ней. "Сила даёт мне власть". Каждый ситх знал это и старался доказать свою силу, продемонстрировать её, утвердиться в ней. Жестокость и насилие всегда давали необходимый результат. Он ни разу не усомнился в своих действиях. Даже освобождение Ветт было не милосердием, а лишь более изощренной пыткой, издевкой, насмешкой, доказательством его безграничной власти. Со времен Академии Накс знал что делать с женщинами, врагами, конкурентами, как добиться своего и получить желаемое. А сейчас постоянно испытывал странное чувство незавершенности, постепенно переходящее из эмоциональной сферы в физическую, словно затянувшейся и уже не приносящей удовольствие секс, когда дойти до финала никак не получается. И это его раздражало. Что бы он не делал, белобрысая, словно издеваясь, продолжала твердит свое. Мужчина взглянул на тлеющую в пальцах сигарету. Истекая кровью, избитая, беспомощная, она смотрела в глаза и продолжала повторять то, что он и так уже знал. Ни разу не попыталась его остановить, не попросила, не умолял, плакала, но не отводила взгляд. Он чувствовал свою несостоятельности с ней. Она заставляла его усомниться в себе, в его возможностях, исподволь раскачивала сами устои мировоззрения. Бесконечно этим бесила и… привлекала. Поэтому он и утащил Ветт в постель, хотел избавиться от чувства собственного бессилия. Опять почувствовать, что власть принадлежит только ему, безраздельно. За эти несколько часов он успел получить физическое удовольствие, но стоило ему слезть с рабыни, как под ложечкой опять противно засосало. Секс был как всегда неплох, но теперь ему было этого мало. Не хватало вызова, азарта, удовольствия от победы. Это была просто власть. Он отвернулся к окну, сжимая кулаки. "Страсть даёт мне Силу". Голубые глаза зло прищурились. Он ухватился за эту мысль. Вот, что он упустил. В череде быстрых, лёгких побед, как в боях, так и с женщинами, страсти не было. Это была рутина. Привычная и набившая оскомину. Давно уже ему не встречался достойный противник. Все слишком просто. Страсти не было ни в чем, её единственным источником оставалось насилие. Эта мысль не радовала, но по крайней мере, теперь он разобрался, что его гнетет, хоть это никак и не отвечало на вопрос, что делать с белобрысой и почему никак не удается отделаться от ощущения что с ней что-то не так, из-за чего он ещё больше злится и зверствует.
-Стоит сменить тактику, - улыбнулась твилечка, плавно соскользнула с постели и оказавшись рядом с ним припала губами к его ноге. - Ты никогда не был рабом, мой повелитель, их ломают не силой. Точнее не всегда силой. К каждому нужно найти свой подход, нащупать слабое место и давить на него, ломать именно там, где хрупко. Нужно сломить её волю, дать ей понять что она полностью зависит от тебя, от твоего настроения. Сделать так, чтобы она ловила каждое слово и стремилась всеми силами тебе угодить. Я не выношу физической боли, поэтому это и стало основным методом воздействия, - горячие следы поцелуев вызывали у него улыбку по мере того, как неспешно поднимались от колена выше. - Она не боится боли физической. Готова её терпеть и даже умирать, но не сдаваться. Видимо, она действительно боец, раз для нее это привычно. А ты продолжаешь гнуть свою линию, вопреки тому, что это не приносит результата.