Он рассмеялся тихо, зловеще. Пальцы сжались на её бёдрах и резко притянули её, плотно прижав к его телу. Она лишь хмыкнула.
-Кажется у тебя некоторые трудности, или ты не достаточно сильно меня прижал, или тебе придётся постараться, чтобы я почувствовала хоть что-то.
-Ты невыносима, - прошептал он в её ухо и убрал руки. - Ты не в моём вкусе. Я предпочитаю экзотику…
-Это должно меня расстроить или порадовать?
-Какая же ты язва, милая! - Лёгкий шлепок по филейной части стал единственным свидетельством нарастающего гнева. - Но, посмотрим, с чем нам предстоит работать в этом плане.
Он обошёл её и теперь смотрел в глаза.
-Твоё лечение дорого мне обошлось. Я решил слегка подзаработать. Буду предлагать тебя за умеренную плату, пока не верну все свои деньги, - Но сперва мне нужно узнать сколько за тебя можно взять, сама же понимаешь, конкуренция.
Пока он говорил пальцы медленно расстегивали пуговки на больничном халате, который уже довольно давно заменил её одежду и под которым ничего не было, и он отлично это знал, ведь сам его надевал на бесчувственное тело.
-А я все думала когда же до этого дойдет, - с наглой ухмылкой произнесла девушка, демонстрируя полное безразличие к происходящему.. - Обычно мужики с этого начинают, но, видимо, ты испытываешь определенные трудности с этим делом, и ни на кого, кроме послушной рабыни у тебя не встает. Что ставит нас в некоторый тупик. Или, может, ты предпочитаешь мужчин? С ними получается?
Он ударил быстрее чем понял, что делает, девушка дернулась и захрипела, Накс поднял взгляд и осторожно прикоснулся к ее лицу, вытирая кровь у разбитого носа.
-Зачем ты это делаешь, милая? Зачем злишь меня?
-А ты, shabuir (слабак, сопляк (манда’o), не понимаешь? Значит ты глупее теленка банты!
Он посмотрел в зеленые глаза и покачал головой, наблюдая как алые капли с подбородка падают на светлую ткань халата.
- Ты опять игнорируешь мои вопросы, милая. А ведь это так просто. Отвечать, а не молчать. Предположим, что я хочу узнать тебя получше. Мне известно что ты ругаешься на манда’о, вызываешь во мне приступы неконтролируемой злости (что удается далеко немногим), даже не пытаешься сотрудничать или вымолить себе поблажки. Из этого следует простой вывод - ты связана с мандалорцами. Вопрос в том как?
- Не твое дело, - процедила она сквозь сжатые зубы и попыталась плюнуть ему в лицо, но он был быстрее и наотмашь ударил ее по щеке.
- Это многое объясняет, - спокойно продолжил он. - Ты росла среди них, но они не бросают своих, а за тобой все еще никто не пришел, значит тебя либо изгнали из клана, - она бросила на него полный ненависти взгляд и он улыбнулся. - Спасибо, я понял, что это ошибочное утверждение. Твой клан был уничтожен. Скорее всего ты осталась совсем одна и другие кланы не захотели тебя принимать. Единственное, что умеют мандалорцы, кроме как распевать похабные песни и поглощать алкоголь в огромных количествах - это убивать. Так ты и стала наемницей. Дитя уничтоженного клана.
По тому как она оскалилась, мужчина понял, что попал в точку. Он отругал себя за то, что потерял столько времени. Мандалорцы рождены воинами, бойцами, их система не подразумевает выживание слабых. Поэтому все то, что он делал было бессмысленно. Скорее всего, в процессе взросления в этом обществе воинствующих фанатиков, ей приходилось переживать и не такое. Он ничем ее не удивил и теперь оставался вопрос, как это изменить.
Он отступил на шаг, взял стул и устроился на нем не сводя взгляда со своей пленницы. Молча закурил.
-Если ты пытаешься словить нужный настрой, то я пока вздремну. Можешь не будить, когда будешь трахать.
Он знал, что ей больно, кровь не останавливалась и пятно на груди становилось все больше, но она все равно язвила, пытаясь разозлить. Мандалорцы... Он смотрел на дымок поднимающийся от сигареты и думал. Честь - основа их общества. На чести базируется все. Нет хуже оскорбления для мандалорца, чем назвать его трусом. И к ней это тоже относится. Но не достаточно просто бросить этот вызов, он должен быть обоснован.
Честь.
Голубые глаза следили за каждым движением беспомощной перед ним девушки. Он оказывал ей честь, избивая. Признавал равной, не унижал и не оскорблял. Он делал совсем не то. Теперь это стало совершенно очевидно.
Честь.
Мужчина откинулся на спинку стула, продолжая курить и размышлять.
Даже если он будет ее насиловать, это будет подтверждением ее силы и его слабости, ведь он не может даже сделать так чтобы она сама ему отдалась, не может доказать свою силу, и все что он сделает - запятнает свою честь, превращаясь в ее глазах в труса и слизняка. Вот чего она добивается, ведь до сих пор, в ее словах ни разу не прозвучало слова “трус”. Она тоже, пока что, видит в нем ровню. Воина, сильного, смелого и прославленного. Он задумчиво почесал подбородок.