Я был один в моей приемной в аббатстве. Кабинет раньше был забит всяким важным монастырским хламом, который пришлось сюда снести, чтобы освободить больше жилых помещений. Я здесь отлично устроился, приказав все выкинуть. И все соседние помещения были под контролем моих людей. Дверь открылась без спросу.
— Хорошо, что вы нашли время, — я встал навстречу арсу. И хотя сейчас в моем подчинении было уже восемь арсов, этого человека я продолжал так называть.
— Вы сказали, я пришел. Что случилось? — арс без спросу сел на стул у стены.
— Не волнуйтесь, все идет своим чередом. Но недавно я кое-что узнал. Думаю, что это важно. К нашим нынешним делам это не относится. Однако я хочу кое в чем разобраться, и мне кажется, вы сможете помочь. Давно хотел с вами поговорить, да все никак времени не было, — извинительно добавил я.
— Я знаю вас очень хорошо. Я и раньше, как мне думается, вас знал, а после последних событий узнал еще лучше. Вы юлите, Наваль! Раньше вы со мной так не говорили. И я снова спрошу: что случилось? — спокойно спросил он.
— Для начала я хотел, чтобы вы прочитали вот это. Старый архивный материал. Ничего секретного, но я узнал нечто и понимаю, что это намного важнее, чем что-либо из архивов. Читайте! — я протянул ему пакет с бумагами. Он взял его и подошел к окну.
Арс читал быстро. Пожелтевшие листы аккуратно перекладывались в сильных руках. Иногда арс возвращался назад в чтении, и со временем его лицо все больше и больше мрачнело.
— Острова, — спокойно сложив все листы в пакет, он отдал его мне и так же тихо сел на стул.
— Так уж получилось, что я знаю только одного человека оттуда, кто живет среди нас. Если честно, раньше я никогда не думал об этом. Даже когда узнал, что беженцы на южный берег пропали. Но после этого у меня появились вопросы, — я встал напротив него.
— Что вы хотите узнать? — он не глядел на меня.
— Что там происходит? — мягко спросил я.
— Я не знаю, — быстро ответил он.
— Допускаю. Но вы оттуда родом. То, что написал этот человек, правда? — твердо спросил я.
— Я не знаю, — без раздумий сказал он.
— Я провел много допросов…
— Это допрос? — он быстро глянул на меня.
— Нет, я о другом. Я хорошо умею читать на лицах собеседников. Особенно на таких простых, как у вас.
— Ну да, — в сторону сказал он.
— Говорите, — я облокотился на угол стола.
— О чем? — он потер лицо руками.
— Люди исчезают на этих островах. Бесследно. Вы там жили. Может, вспомните что-нибудь? — он по-прежнему не смотрел на меня. Но, собравшись как перед прыжком, начал быстро говорить в сторону.
— Моя семья пропала. Вот именно так. Я проснулся утром, а никого нет. Я их искал и не мог найти. Я спрашивал соседей, но они только недоуменно разводили руками. Я им говорил про отца, про мать. А они только хмурились. Потом пришел Шали, наш старейшина. Он налил мне пива и начал рассказывать. Про море и солнце, про луну и ветер. И рассказал мне, как им всем было печально, когда мои родители не вернулись из шторма. Что все были рады, когда я вырос в настоящего мужчину, и что они все гордятся мной. Я вспылил, но он всего лишь еще больше опечалился. Тогда я рассказал ему про сестер. Как они были красивы. Что Тамика очень любила цветы, а Цио говорила с ветрами. Как я вязал им косички, а они отвели меня домой, когда я в первый раз перебрал с пивом. Что Тамику очень любила мать, а Цио боялись все парни острова, она была такая необычная, — повисла пауза.
— И что же он ответил? — Какая оказывается счастливая у него была жизнь. Была.
— Он забрал пиво и ушел. И после этого со мной никто даже не пытался разговаривать. Они решили что я сошел с ума. Матери прятали детей, когда видели меня. Куда бы я ни пошел, хотя бы один воин акулы был рядом. Я просто хотел быть со своей семьей. А они меня опасались, — опытный арс не знал, куда девать руки. Воспоминания разрывали его. Я не был рад, что растревожил его чувства. Но все это было слишком важно.
— И после этого ты решил уйти? — я старался держать темп. В таком состоянии он не сможет долго находиться. Нужно выжать все.
— Да. Нет, — арс заметался в мыслях.
— ?
— Я сел в лодку и поплыл. Я доверил себя Окайни. Мать большой воды может быть доброй к тем, кто отпустил руль, — тихо закончил он.