Внук сел сбоку от деда. Борьх знал, что тот заметил, но, как обычно, никак не отреагировал. Дед давно уже жил за гранью обычной жизни. Его дух витал в межмировом пространстве. Что он видел и где был — никто другой сказать не мог. Борьх давно знал, что его состояние не является чем-то необычным, недаром для таких было свое название — сатхи. То есть это происходило нередко, но, судя по тому, какое уважение всегда выказывали старейшины общины, это было очень важно. И хотя у деда было много заслуг и в прошлом, но наибольшее уважение ему приносило именно его нынешнее состояние. Что в этом особенного и почему так все происходит, Борьх не знал, но деда уважал и даже любил. И ему было бы гораздо приятнее, если бы дед с ним заговорил.
— Не мучайся. Все идет своим чередом, — проскрипел старик.
Борьх оцепенел. Это первые слова, которые дед сказал ему за всю жизнь. Облизывая сухие губы, он думал, что же сказать. Спросить? Рассказать о своем уважении?
— Я не вижу точно, но ты, мой мальчик, часть картины, — уже более по-людски, но так же непонятно сказал дед. И замолчал.
Внук долго ждал продолжения, но великий сатхи Скрат молчал. Добавив поленьев в костер, Борьх удалился. Всю дорогу до дома шел в некоем отрешении. Подойдя к дому, был удивлен. Отец стоял на пороге.
— Борис! Идем, нужно поговорить, — напряженно сказал он и, повернувшись, пошел в дом.
— Отец! И ты хочешь меня обвинить? — воскликнул Борьх ему в спину и поспешил за ним.
— Хорошо, что ты снял и понял мой эмоциональный фон. Да. Зачем ты влез в их дела? — спросил отец.
— Он мой друг, — упрямо ответил Борьх.
— Друг? — вкрадчиво спросил отец. — Да ты познакомился с ним из-за рекомендаций Центра.
— Ну и что? Мы стали друзьями, — стушевался Борьх.
— Ладно, — успокоился отец. — Ты знаешь, что мы должны делать?
— Наблюдать! — вскинулся Борис.
— Вот именно, на-блю-дать, — медленно по слогам произнес отец.
— Я так и делаю!
— Твои наблюдения — это разведка. Во время боевых действий. Ты работал на них. Не на нас, — четко говорил отец.
— Я сделал хорошее дело. Те твари уничтожили всю деревню.
— И что? — спокойно спросил отец.
— Как и что? Мы же люди! — удивился Борьх.
— Это так. Но людей много, а НАС мало, — с нажимом произнес отец.
— Нас более чем достаточно. Отец, неужели ты не понимаешь, что я сделал то, что должен был сделать? — отчаянно вопрошал сын.
— Может и понимаю. Но и ты не забывай о нашей цели, — ответил отец.
— Ах, эта наша великая цель. Сколько уже прошло времени, но темный попутчик так и не объявился. А люди-то умирают.
— Умирают, как и раньше умирали. А что мы можем поделать?
— Можем. Можем. Я уже сделал. Неужели ты не понимаешь, отец. Как я могу быть равнодушным, когда благородный воин просит меня помочь в деле, которое избавит многих мирных жителей от СМЕРТИ. Мне что, так и сидеть в этих лесах до самой СВОЕЙ смерти?! — возбужденно говорил Борьх.
— Прости меня, Борис Хорхе. Прости нас всех. За свое заключение, но ты же знаешь, что выпускники контрольной группы не могут ходить по миру.
— А я вас просил? Я вас просил включить меня в эту гребанную группу? — все больше распаляясь, кричал Борьх.
— Прости еще раз, сынок. Прости меня и мать. Нужно было сделать выбор, и мы сделали. Как ты думаешь, почему мать так далеко от тебя? — оставаясь невозмутимым, спрашивал отец.
— Брезгует калекой? — скривился Борьх.
— Стой. Остановись, безумец. Мы любим тебя больше смерти. Она не смогла. Просто не смогла жить с тобою рядом. Наблюдать, как ты растешь, как ты общаешься со сверстниками. Понимать, как много у тебя забрали, — спокойно говорил отец.
— А мне то что делать? — чуть не плача, крикнул Борьх.
— Выживание группы… — начал отец.
— Ах да. Новый старый бог, — ожесточенно бросил Борьх. — Параграф 78 устава Дальней разведки. Я могу, как и ты, процитировать его наизусть. Но неужели вы не понимаете, что для нас это всего лишь древний миф, в котором можно верить или не верить. Но это все равно не наше настоящее и уж никак не наше будущее. Мы давно уже не та группа.
Повисла звенящая пауза. Наконец отец встал и подошел к окну. Черты его лица медленно становились обычно резкими, былая благость покинула его.