Выбрать главу

Есть мнение, что в экстремальных условиях ты узнаешь о человеке намного больше, чем ежедневно встречая его на работе, особенно если он не очень расположен о себе откровенничать. Эстергази как раз из таких: сами в себе и думают, что их тайны принадлежат им.

А Пантократор стоит на страже, как будто его интересует только мораль.

* * *

Рассел говорит: когда все идет по плану, это не к добру. Если принять за аксиому, то сейчас в самый бы раз чему-нибудь стрястись. Никто не снял их с Мари с лайнера, совершавшего перелет с Дикси на Фриду, ни один посланец папеньки-Люссака, «вроде Норма, только искусственный», не забрал «мадам Эстергази» ни из отеля «Баярд» на Дикси, ни из дешевого семейного мотельчика, где в ожидании отлета селились колонисты на Фриде. И после, когда им пришлось как угорелым носиться то в поликлинику — прививаться от всех известных ксеновирусов и мутагенов и залечить зубы; то по нотариусам — оказывается, никто не может отправиться в неосвоенный сектор, не оформив должным образом завещание! — они не встретили никаких препон, кроме, пожалуй, очередей. Внутри ликовало: свобода! И сжималось: неизвестность. Фрида путалась в ногах, как футбольный мяч, хотелось скорее отрясти прах цивилизованных земель, взнуздать и объездить новую планету, и весь Брюс был искрой на острие иглы, прокалывающей складки пространства. И в то же время, если бы кто-нибудь его остановил, Брюс подчинился бы непреодолимой силе с чувством постыдного облегчения. Очень трудно самому решаться на некоторые вещи. Поэтому чем быстрее, тем лучше.

Колонисты собрались в просторном дворе подле Департамента новых территорий — старомодного кирпичного здания в форме «П»: все линии строгие, все углы прямые, рамы белые, а стекла — поляризованы. Стены его были увиты плющом, а двор заасфальтирован. Сверху пекло, словно приутюживало, а ждали уже минут сорок, и Брюс отвлекался только тем, что мечтал погладить «жену» по спинке.

Несколько дней, пока в ожидании отлета они маялись в номере для новобрачных, оказались неожиданно трудными в том смысле, что Брюс ежеминутно имел удовольствие наблюдать «жену», снующую босиком туда-сюда, а также «жену» в купальном халате, «жену» с полотенцем на вымытой голове, «жену», поедающую фрукты и булочки, не вставая с постели, поделенной надвое условной демаркационной линией, и — о ужас! — «жену», покрывающую лаком ногти на ногах! По ночам, чтобы заснуть, ему приходилось долго и нудно перечислять про себя все беды его семьи, в которых повинны были Люссаки, в то время как «жена» явно ничем подобным голову себе не морочила и спала, как младенец в люльке. Не так-то просто оказалось быть Лучшим Другом Девушки-В-Затруднительном-Положении.

А предложить играть «взаправду» значило этим самым положением воспользоваться! Деваться-то ей некуда. Сущее свинство, между нами говоря.

— Я пробовала, — сказала Мари, — пару раз. Совершенно ничего особенного! Не о чем говорить.

Брюс тогда только зубы стиснул. Вот и все, не можешь — не берись. Сказано — фиктивный, значит, он будет фиктивный, этот чертов брак!

Чтобы отвлечься мыслью от цепочки изящных позвонков под простой белой маечкой, Брюс принялся исподтишка разглядывать соседей. Всего в дворике Департамента их собралось около двух с половиной сотен. Слева толпились такие же, как он, новобранцы, которым посчастливилось совместить общественную повинность с незабываемым приключением. Девушек меньше. Ясное дело, колонизация планеты — особая ситуация, тут не репрезентативная выборка общества нужна, а здоровье, выносливость и физическая сила. Социальные квоты здесь тоже роли не играют. Молодежь набрали в экспедицию в качестве неквалифицированной рабочей силы для решения множественных проблем… ну, всяких, что могут случиться, и неизменно случаются. Там травили байки, ржали не стесняясь, в полный голос, и подпихивали друг дружку локтями. Брюс в ином случае терся бы среди них как равный, но теперь смотрел свысока: еще бы, он против них солидный женатый человек! Взрослый. Эта братва мне еще обзавидуется.

Э-хе-хе…

Большинство семейных колонистов не спешили знакомиться меж собой — знали, что у них будет на это даже слишком много времени! — сидели посреди багажа, на облюбованных лавочках, или на самом багаже, если кому лавочки не хватило, тянули через соломинку холодную колу. Непостижимым образом на каждом из них лежал отпечаток принятого судьбоносного решения. Некоторые были с детьми. Это удивило Брюса: насколько он знал, первая массовая высадка на планету считается предприятием рискованным. С другой стороны, общество без детей негармонично. У него нет видимой перспективы. А они собираются строить общество. Это важно.

Был еще один аспект, касающийся детей в экспедиции, но Брюс пока об этом не знал. Столкнувшись единожды с практическим цинизмом общества в целом и медицины в частности, он интуитивно закрывал для себя эту сферу. Не думалось ему в этом направлении, и все тут. Академическая наука общества, занимающего новые и новые территории, всякий раз с разными природными условиями, негласно наблюдает за детьми, выросшими в колониях. Говорят, их база данных бесценна. Засим неотвратимо следует и другой шаг: изучение детей, рожденных на новых планетах.

Видимо, решение этого тонкого вопроса — брать или оставить дома в надежде на лучшие времена! — Департамент относит целиком на родительскую совесть. Справа сидела женщина с дочкой, толстой унылой девочкой. Женщина смотрела с вызовом, куражась, словно мир был скалой, по которой ей взбираться вверх, причем прямо сейчас. Загорелая, волосы — взбитая рыжая кудель, голубая майка с белым кантом позволяла видеть руки: их внутренняя поверхность была дряблой и обвисла. Она явно уделяла больше внимания духу, нежели телу.

Брюс наблюдал за ними достаточно, чтобы убедиться: глава семейства не за мороженым отошел. Казалось бы, ну и что? В свободном мире Содружества женщине, если она достойный член общества, не обязательно связывать себя браком, чтобы обеспечить себе и ребенку достойный уровень жизни. Одна из декларируемых ценностей НН, между прочим. А на практике… помню-помню, каково это — объяснять каждому дурак, где твой папа!

Посмотрев налево и направо, Брюс устремил скучающий взгляд вперед и мигом перестал скучать. Дружище, ты ждал, что сейчас что-то произойдет? Ну так вот оно!

Нравится?

Это настоящее счастье топает по дорожке, в полувоенной походной форме, с объемистой дорожной сумкой через плечо, и — силы небесные! — как оно выглядит! Свободные бриджи с клапанами и карманами, и с клепками, серая куртка с распахнутым воротом, белая футболка, натянутая на груди. Бронзовый загар с благословенных солнцем пляжей Дикси, и походочка… и челочка! И веселые глаза.

При других обстоятельствах — я был бы в полном восторге. Я и на день рождения не пожелал бы больше! Но сейчас, когда придется что-то объяснять, лучше бы мне провалиться.

Брюс судорожно сглотнул и обнаружил, что стоит, как школьник, навытяжку.

— Э-э… привет! Ты чего здесь?

— А решил с вами прошвырнуться до Либеллина. Благо, они тут набирали военных на контракт, — Рубен швырнул сумку под нога. — Меня тошнит от пляжных зонтиков. Я вас приветствую, миз. Вам так намного лучше.

Мари, которая прежде совершенно свободно болтала с Брюсом о сексе, к его изумлению, вдруг зарделась. Она и вправду сегодня была одета очень просто: белая маечка и серые клеши, и зеленый платочек на шее. Тонкая талия и тонкие руки, сбрызнутые мелкими родинками, пышное облачко темных волос и прозрачные краски, проступающие откуда-то изнутри, как свет.

Лицо как лилия, улыбка — как рассвет. Какие черти принесли тебя, папочка?!

— Разреши тебе представить, — буркнул он. — Моя жена, Мари… Э…Эстергази.

Одна надежда, что он не устроит скандал прямо здесь. На нас и так уже смотрят. Женщина, что по соседству, приподняла бровь, а девчонка так и вовсе развернулась в их сторону и легла на живот на своем рюкзаке, подперев голову рукой и изготовившись наслаждаться представлением. Понимает ли папочка, что сейчас самое время продемонстрировать имперскую сдержанность и пресловутую зиглиндианскую способность держать удар? К слову, об ударах. Меня, знаешь ли, дома пальцем не трогали. Ты в курсе?