Лена замолкает, выдыхает и снова становится собой.
— Теперь, — говорю я, хотя сам, конечно, не совсем до конца уверен, — теперь должно получиться.
Формирую барьер. Не просто силовое поле, а именно форму, наполненную до краев приобретенной социальной энергией.
Концентрируюсь. Поднимаю руку, представляя твердую, прозрачную сферу размером с большой аквариум. Сначала получается корявый пузырь, который тут же лопается с хлопком, похожим на звук лопающейся камеры велосипеда. От манекена отлетает голова.
— Отличное начало, — комментирует Лена, не отрываясь от планшета. — Метод «уничтожить проблему вместе с носителем». Экономически невыгодно, если носитель — исторический памятник.
— Спасибо за поддержку, — фыркаю я. — Петров, если ты где-то тут и подсчитываешь убытки от тренировочного оборудования, немедленно остановись.
Из-за стены доносится обиженное бормотание. Петров, похоже, действительно неподалеку и действительно считал.
Делаю еще пять попыток. Новая сфера получается более ровной, но держится две секунды и рассыпается, как мыльный пузырь. К следующей попытке начинаю чувствовать структуру — воспринимать не единым куском, а как сеть из миллионов упругих нитей воли, сплетенных в оболочку. Четвертая сфера уже держит форму. Пятая — выдерживает брошенный Леной резиновый мяч, который отскакивает, как от невидимой стены.
— Прогресс, — говорит Лена, подбирая мяч. — Но мяч — не сгусток энергии. Что будет под нагрузкой?
— А давай проверим, — предлагаю я. — Кидай не мяч, а этот утяжелитель. — Показываю на пятикилограммовую гирю в углу.
— Ты уверен? Если твой «аквариум» треснет, мне потом Петров вычтет стоимость ремонта пола из премии.
— Уверен. Кидай.
Лена с некоторым сомнением поднимает гирю и бросает ее в центр сферы, которую я удерживаю перед собой. Мгновение — и гиря отскакивает от невидимой преграды с глухим стуком, падая на мат. Сфера вздрагивает, выгибается внутрь, но не лопается. В висках стучит — ощутимое, но терпимое давление.
— Работает, — выдыхаю я, отпуская барьер. — Но это статика. Нужно учиться двигать его, сжимать и удерживать долго.
— Для первого дня неплохо, — соглашается Лена. — Главное, чтобы в поле это сработало так же, как на гирю.
— Сработает, — говорю я, глядя на слегка помятый от гири мат.
И тут я прямо ощущаю: эти… личные, почти интимные эмоции дали куда больше энергии, чем холодный деловой спор. Да ладно!
Смотрю на Лену. Она уже снова вся в делах, листает что-то на планшете, абсолютно нейтральная.
— А если попробовать наоборот? — спрашиваю я.
Она поднимает взгляд.
— Наоборот?
— Да. Ты только что сыграла обиду, одиночество. Конфликт. А что, если сыграть… его отсутствие? Не ссору, а… ну, скажем, радость встречи. Что-то яркое, личное, но позитивное. Чтобы подпитать барьер не весом раздора, а… эластичностью привязанности, что ли.
Лена замирает. Потом медленно, очень медленно кладет планшет на стол.
— Ты хочешь, чтобы я сыграла влюбленную жену, — говорит она ровным, без эмоций тоном.
— В широком смысле. Не обязательно жену. Просто человека, который… искренне рад тебя видеть. Доверяет. Ждет. Ну, ты поняла.
Она смотрит на меня несколько секунд. Потом уголок ее рта дергается полуулыбкой.
— Хорошо. Но только если ты не будешь пятиться как от чумы. И никаких комментариев про «экономическую эффективность романтики» после.
— Обещаю, — говорю я и отхожу к противоположной стене, давая ей пространство.
Лена делает глубокий вдох, закрывает глаза на мгновение, а когда открывает — в них уже совсем другой свет. Не горький, не холодный, а теплый, оживленный. Меняется вся ее пластика. Плечи расправляются, походка становится легкой. Она идет ко мне не как оперативник, а как… ну, как человек, который идет на долгожданную встречу.
Глава 5
— Ты пришел, — говорит она, и ишь как натурально старается! Сделала тихим голос, а в нем еще и как будто улыбка. Неподдельная. — Я уже думала, опять задержишься.
Она останавливается в шаге от меня. Смотрит прямо в глаза. И я, черт побери, невольно замираю. Тонкая какая, однако, игра! Этакое покойное, безоговорочное принятие меня как мужа в этой игре.
— Я… не мог не прийти, — выдавливаю я, чувствуя, как сам попадаю в ловушку этой роли.
— Знаю. — Она слегка наклоняет голову, и взгляд ее становится немного лукавым. — Потому что обещал. А ты всегда держишь слово.
Она протягивает руку. Не для рукопожатия. Просто… кладет ладонь мне на предплечье. Легко-легко, очень… по-женски.
Включаю «Чтение связей». Ого!