Наш подход встречают с нескрываемым облегчением. Начальник городской охраны, мужчина лет пятидесяти в помятой форме, пожимает мне руку с такой силой, будто пытается проверить ее на прочность.
— Чертовски рады вашей помощи. Эта… штука уже полностью поглотила два торговых ларька и продолжает расширяться.
Внимательно изучаю аномалию. Но мне, по ходу, не дадут. Подбегает тетка в переднике, размахивая руками.
— Вы главный? Сделайте что-нибудь! У меня там шаурма осталась, товар пропадает! Если эта дыра ее сожрет, я разорюсь!
— Гражданочка, — успокаиваю я, — ваша шаурма в безопасности. Если что, мы выставим счет тому, кто эту дыру открыл.
— А если он не заплатит?
— Тогда будем считать это форс-мажором. Страховка есть?
— Нет!
— Тогда молитесь, чтобы шаурма не понравилась монст… э-э-э…
Сзади подходит Гром:
— А что, если они ее съедят и отравятся?
Сосредотачиваюсь на цели. Разлом значительно меньше того, что был на складе, но выглядит гораздо нестабильнее. Каждые несколько секунд из его краев вырываются сгустки сине-белого света размером с кулак. Там, где они касаются асфальта или стен, материал с шипением вспучивается и плавится, оставляя темные кратеры. Один такой сгусток медленно приблизился к пожарной машине, и водитель, молодец, хватило ума, отъехал на десять метров.
Один из пожарных пытается ткнуть в аномалию длинным шестом. Шест бесследно исчезает.
— Лена, проинструктируй городских. Пусть отодвинут оцепление минимум на сто метров, никого не пускают. А этих, — киваю в сторону пожарных, шестом тыкающих в дыру, — отозвать немедленно. Им тут скоро понадобится не вода, а новая техника.
Смотрю на разлом. Что вот с ним делать, если по-честному? Сдержать, изолировать, дождаться схлопывания? Создать барьер? Ну хотя бы так. Прямо по границе аномалии, чтобы не дать ей «дышать» и расширяться.
Поворачиваюсь к команде.
— Я попробую его локализовать. Гром, следи, чтобы никто не подошел сзади.
Городские наблюдают за моими действиями со смесью надежды и испуга.
— Смотри-ка, — шепчу я Лене, прежде чем она отошла, — а они делают такие серьезные лица, будто мы не аномалию закрываем, а бюджет на следующий год утверждаем. Может, предложить им попробовать самим? Только страховку сначала оформить — для города выйдет дороже, чем наша работа.
Здесь по-хорошему как раз и пригодится сфера. Полная изоляция. Вспоминаю ощущение от недавней тренировки — нам нужна упругая, твердая преграда. Единственная разница: теория и упражнения в кабинете — одно. Рыночная площадь, полная глаз, и разлом, плюющийся энергией, — совсем другое.
Делаю глубокий вдох, пытаясь отсечь поступающий в уши шум — сирены, крики, гул толпы. На секунду включаю «Чтение связей». От каждого чиновника, каждого пожарного, даже от продавцов, вывалившихся поглазеть, тянутся ко мне тонкие, напряженные нити — тревога, ожидание, делегированная ответственность. Они смотрят на меня как на легитимного «кого-то», кому только что дали бумагу с печатями. И этот самый социальный эфир — я бы сказал, коктейль из эмоций, — вливается в меня, подпитывая. Что ж, работаем.
Поднимаю руку. Концентрируюсь на ощущениях от тренировок в тишине «Воронка». Принцип тот же — форма и давление. Разве что масштаб… чуть другой.
Воля сгущается в точку передо мной. Мысленно растягиваю ее в купол, пытаясь охватить разлом. Получается не сфера, а нечто кривое, сплющенное с одной стороны. Барьер материализуется — полупрозрачная дрожащая пленка, натянутая как плохая палатка. Он держится три секунды. Потом с хрустом, похожим на лед под ногой, трескается и рассыпается на сотни осколков, которые тают в воздухе. От разлома вырывается новый язык синеватого пламени, пожарные отпрыгивают с криками.
В висках резко давит. Знакомое чувство — перегруз.
— Серпов! — кричит кто-то из городских. — Что происходит⁈
— Калибровка! — бросаю я, не отводя взгляда от мерцающей дыры.
В моем исполнении «калибровка» означает «я хрен знает что делаю, но скоро придумаю». Главное — говорить уверенно. И не смотреть в глаза тем, кто ждет, что разлом сожрет их ларьки с шаурмой.
— Лена, приготовь эфирные глушители на случай, если… Надеюсь, что без если. Петров, считай убытки от возможного разрушения павильонов.
На этот раз начинаю не с точки, а с оболочки. Представляю уже не купол, а именно сферу, растущую изнутри наружу, от самого разлома. Как скорлупу. Воля течет медленнее, точнее. Сначала возникает сетка — как бы каркас из силовых линий. Потом он начинает обрастать «плотью», заполняясь.