Сразу за ним начинались огромные поля. На них местами торчали головы эльфов. Пока что они не сеяли наше зерно, выращивали местное. Вот на следующий сезон, возможно, уже наступит пора земных культур.
Утопье не просто так имело такое название. Это у меня повсюду непролазные дебри, Екатерина Фёдоровна получила огромную территорию, пригодную для посевов почти целиком.
Миновав по дороге, проходящей между полями, сельскохозяйственные угодья, мы увидели деревню, возле которой приютился аккуратный особняк, сохранивший почти полностью старый облик. Лишь торчащая в небо вышка связи выдавала, что здесь обитают не только ушастые аборигены.
— Подъезжаем, ваша милость.
— Хорошо, Валер.
От своих людей я в секрете цель поездки не держал. Так что сейчас моя дружина посматривала на меня с лёгкой усмешкой. Совсем скоро Екатерина Фёдоровна станет мне женой, а значит, ждут меня семейные развлечения, и холостой кутёж, которым я и так особо не страдал, останется в прошлом.
Никакого трепета или даже намёка на волнение я не испытывал. Мы ведь с Булатовой уже объяснились в столице. Так что сейчас случится лишь формальность. Необходимая, но уже ничего не меняющая в наших отношениях. А там и до свадьбы будет недалеко.
Учитывая, что народ напрягся, когда понял, что связи с Землёй не осталось, и теперь неизвестно, когда её наладят, устроить добрый и светлый праздник по такому замечательному поводу, как свадьба — прекрасная мысль. Первый брак двух людей, заключённый в Аэлендоре. А это кое-что да значит.
Охрана у Булатовых была поставлена на славу. О нашем прибытии знали, никто и не подумал нас останавливать. А если бы не наличие связи, я бы даже не смог сказать, где конкретно устроены наблюдательные пункты Утопья — дружина не бегала на виду, чем могла бы нервировать местных подданных её милости.
— Может быть, и нам так сделать? — пробормотал Николай, возглавляющий моё сопровождение.
— Вряд ли получится, — возразил я, пока Валерий сбрасывал скорость. — Это здесь простор и обзор, куда ни плюнь. Попробуй так среди деревьев посмотреть. В нашем дремучем лесу хрен что разглядишь.
— И то верно, но идея хорошая, — ответил тот.
Автомобиль замер перед особняком, и я, не дожидаясь, когда мне откроют дверь, выбрался наружу сам.
Слуга Булатовых уже стоял рядом и поклонился — без подобострастия, но с максимальным уважением. Здесь ведь тоже знали, что я не чаю попить нагрянул.
— Ярослав Владиславович, с возвращением в Утопье, — проговорил он. — Прошу вас следовать за мной. Екатерина Фёдоровна спустится через десять минут. Александр Фёдорович зовёт вас провести это время за чашкой чая.
С учётом, что второй брат теперь оказался отрезан от семьи и остался на Земле, заняв тем самым место наследника, отказывать будущему родственнику я не хотел. Да и не тот человек Булатов, чтобы в последний момент отказывать мне. А как главный мужчина рода в Аэлендоре, он обладает подобной властью.
Поднявшись по крыльцу вслед за слугой, я был отправлен в небольшую гостиную. Убранство здесь разительно отличалось от того, что я обеспечил в Лесном. У Булатовых сохранилась часть интерьера, украшений. Эльфийская красота, их прикладное мастерство в ремёслах подчёркивало власть баронессы.
Когда я переступил порог гостиной, Александр Фёдорович обернулся ко мне от окна. Я заметил, что на заднем дворе, за которым и наблюдал брат баронессы, часть бойцов Утопья устроила себе тренировочную площадку и теперь проходила полосу препятствий.
— Добрый день, Ярослав Владиславович, — первым поприветствовал меня Булатов. — Легко ли прошла ваша поездка?
Я улыбнулся, уже прекрасно понимая, что он не такой уж и любитель этикета. Собственно, оба Булатовых больше предпочитали прямой разговор без намёков и загадок.
— День добрый, Александр Фёдорович, — ответил я и протянул ему ладонь. — К счастью, дорогу успели построить прежде, чем портал закрылся.
Он ответил на рукопожатие и кивком предложил мне сесть. Красивый сервиз, явно изготовленный в Поднебесной, уже ждал нас. Так как слуг в гостиной не было, мы сами налили себе напиток и примерно минуту отдавали ему должное.
— Портал, да, — вздохнул Булатов, отставляя чашку. — Он многое изменил, Ярослав Владиславович.
Я пожал плечами в ответ.
— Как закрылся, так и откроется, Александр Фёдорович, — сказал я. — Я верю в наших учёных, они недаром едят свой хлеб и рано или поздно, но пробьют вход сюда вновь. Так что я предпочитаю считать, что ничего не изменилось и это часть нашего нового бытия — осознавать, что Москва далеко и людям для выживания необходимо обходиться своими силами.