— Получается, я в прошлой жизни кого-то обидела? — нахмурилась герцогиня.
— Возможно, — кивнул я. — Но мне кажется, в вашем случае дело в другом.
— В чем?
— Скорее всего, Олегу Романовичу нужно сделать в этой жизни нечто важное и сложное. Великое. Но сам он не справится, и вы согласились ему помочь. Не именно вы, а ваша душа.
— Как же я могу помочь, если я просто болею?
— Очень легко. Олег Романович безумно вас любит. И когда вы болеете, болеет и он.
— И как это поможет ему сделать то, что он должен?
— Не знаю. Видимо, это дает ему силы. Ваша болезнь не дает ему сдаться. Честно, на этот вопрос у меня нет ответа. Но я точно знаю, что по-настоящему великие дела совершают лишь несчастные люди. Не знаю, почему так, но это так.
— И долго мне еще надо тут сидеть?
— Так все, — улыбнулся я. — Вот пришел сказать, что вы молодец, все сделали, можно возвращаться. Только чай оставьте.
— Почему? Он любит ромашковый чай.
— Он любит не чай, а вас, — вздохнул я. — А травяной чай вообще никто не любит. Пойдемте, спросите у него сами.
Я встал и протянул ей руку. Она легко и уверенно взяла ее и пошла со мной к особняку.
— А если я сделала то, что было нужно, что мне дальше делать?
— Жить счастливо, — уверенно ответил я. — Все, работа выполнена, наслаждайтесь жизнью.
— Хорошо, это мне нравится. Тогда и потерпеть можно было.
Я разорвал контакт, когда почувствовал, как сознание герцогини возвращается в тело. Открыл глаза и первое, что увидел, — клинок у своего горла.
Алексей стоял, словно статуя, но с мечом на изготовку, готовый убить меня в любое мгновение. Но смотрел он при этом на лицо герцогини. А вокруг творился настоящий кавардак: все приборы пищат, сигналят, мигают, лампочки на потолке искрят и мерцают…
Миг, другой, третий — и герцогиня наконец вздрогнула и открыла глаза. Клинок упал на пол, начальник гвардии бросился к госпоже. Тут же влетели слуги, началась жуткая суета, а я просто отошел и оперся о стеночку, стараясь удержать свою тушку в вертикальном положении.
Беглый анализ собственного состояния подтвердил мои худшие опасения. Я шагнул за грань, полностью истощился. Канал с Потоком натянут до предела, любая попытка использовать энергию — и я прямо тут откинусь. Слабоват я еще для таких манипуляций.
Похлопал Алексея по плечу, привлекая внимание. Хотел попросить воды, но язык не слушался, потому просто, как ребенок, открыл рот и показал на него пальцем.
Гвардеец молодец, соображал всего шесть секунд. Зато после этого мне притащили целую двухлитровую бутылку, которую я выпил залпом. Дальше уже ничего объяснять не пришлось. Алексей сам подставил мне плечо и потащил прочь из палаты, рыком заставляя слуг уступить дорогу. Правда, по пути они с герцогом столкнулись. У Шмидта, скорей всего, теперь вывихнуто плечо, но он этого даже не заметил, так спешил в палату. Ничего, он же врач и целитель, переживет.
Алексей притащил меня в небольшой зал, усадил на диван перед огромным столом, который тут же начал заполняться тарелками с едой. Ну наконец-то! Герцог не подвел, слуги действительно приготовили много мяса, но зачем-то залили все это какими-то соусами, гарнирами, да еще и тарелки всякой ерунды притащили. Я не просил ни салатов, ни каш, хотя вот это вот пахнет очень неплохо…
На слуг я не обращал внимания, на начальника гвардии тоже, про приличия даже не вспоминал. Я хватал куски мяса голыми руками и запихивал в рот, заливая все это литрами воды. Я сейчас был бездонной бочкой. Бездной голода! Ненасытной черной дырой! Поглотителем и пожирателем, пожинателем, потребителем, поедателем, мясо, мясо, мясо…
Не было ни вкуса, ни наслаждения, только звериный голод. Хорошо, что я уже проходил через истощение и знаю о его последствиях. Еще лучше, что свой организм я создавал с учетом данных особенностей.
Грубо говоря, мое тело сейчас сбоило и ему требовались ресурсы для восстановления. Лучше всего подходит мясо и шоколад. Ну и вода, разумеется. Мясо для тела, шоколад для мозга.
Так что я поглощал еду и трансформировал ее в энергию. Это не лечение, но поможет стабилизироваться. Да, со стороны выглядит странно, но, даже когда первая стадия голода ушла и я начал различать вкусы, мне не показалось странным заедать стейк шоколадным тортом.
— Это что? — спросил я Алексея.
— Маринованные огурцы, — с каменным лицом произнес он.
— Очень вкусно, есть еще?
— Много надо?
— Сколько есть.
— Понял.
Вскоре мне притащили трехлитровую банку огурцов, и я начал заедать ими торт. Почему-то гвардеец спросил, не хочу ли я еще и кефира с селедочкой, и впервые едва заметно улыбнулся. Или мне показалось, что улыбнулся.