Гиперион усмехнулся, его алые глаза заблестели:
— Тогда дадим им спектакль, который они запомнят. Приказать оркам надеть парадные доспехи?
— Нет, — решительно покачала головой Ольфария. — Пусть видят нас такими, какие мы есть. Графство процветающее, сильное, но лояльное короне. Никакой агрессии или вызова.
Через час во дворе замка остановилась внушительная делегация. Впереди ехал мужчина средних лет в дорогих, но строгих одеждах — судя по знакам отличия, королевский ревизор. Рядом с ним располагался совершенно иной персонаж — высокий, худой человек в чёрной рясе с капюшоном, лицо которого было скрыто в тени. На груди у него висел серебряный символ инквизиции.
— Его светлость граф Вальденк! Её светлость графиня! — громко объявил герольд. — Перед вами Себастьян фон Нойшванштайн, королевский ревизор, и преподобный отец Доминик Железная Воля, инквизитор герцога Равенскрофта!
Ольфария и Гиперион спустились по ступеням замка для встречи гостей. Она была в тёмно-синем платье с серебряными украшениями, он — в чёрном камзоле воеводы с орденами на груди.
— Добро пожаловать в графство Вальденк, — приветствовала Ольфария с достоинством. — Какая честь принимать представителей его величества и его светлости герцога.
Ревизор Себастьян спешился и поклонился с подобающей учтивостью:
— Графиня, воевода, благодарю за гостеприимство. Надеюсь, наш визит не доставит неудобств.
Инквизитор Доминик также спешился, но поклон его был едва заметным. Когда он откинул капюшон, стало видно суровое лицо с впалыми щеками и горящими фанатизмом глазами.
— Неудобств? — процедил он голосом, похожим на скрежет металла. — Истинно верующие не должны бояться проверки своей веры.
— Конечно, отец Доминик, — спокойно ответила Ольфария. — Мы всегда готовы продемонстрировать нашу преданность церкви и короне.
Гиперион сделал шаг вперёд:
— Господин ревизор, преподобный отец, прошу в замок. Дорога была долгой, вы наверняка утомились.
— Благодарю, — кивнул Себастьян. — Но сначала хотелось бы осмотреть поместья. До нас дошли… любопытные слухи о переменах в вашем графстве.
— Какие именно слухи? — поинтересовался Гиперион с невинным видом.
Инквизитор шагнул вперёд, его глаза пылали подозрением:
— Слухи о ереси и богохульстве! О том, что здесь отменили богоугодный институт рабства! О том, что некоторые особы используют тёмные искусства для достижения неестественных результатов!
Ольфария обменялась быстрым взглядом с Гиперионом. Тон был задан сразу — инквизитор настроен агрессивно и ищет любой повод для обвинений.
— Отец Доминик, — мягко сказала она, — может быть, стоит сначала увидеть наши земли своими глазами, а потом делать выводы?
— Глаза могут обманывать, — резко ответил инквизитор. — Но истинная вера всегда распознает ложь.
Ревизор Себастьян бросил на коллегу предупреждающий взгляд:
— Преподобный отец, давайте сначала проведём осмотр. Я уверен, графиня и воевода с удовольствием покажут нам свои достижения.
— Разумеется, — кивнул Гиперион. — Предлагаю начать с полей, затем осмотреть производства, а завершить в городе. Так вы получите полное представление о том, как живёт наше графство.
Процессия двинулась к ближайшим полям, где работали механические плуги и сеялки. Зрелище было впечатляющим — машины methodично обрабатывали землю, управляемые небольшими группами операторов.
— Невероятно, — пробормотал ревизор, наблюдая за работой техники. — Производительность увеличена в разы. Как это достигается?
— Магическая механизация, — объяснил Гиперион. — Кристаллы аккумулируют энергию и питают механизмы. Один такой плуг заменяет двадцать человек с мотыгами.
Инквизитор внимательно рассматривал магические кристаллы:
— А источник этой энергии? Не используются ли запретные практики?
— Моя собственная кровавая магия, — честно ответил Гиперион. — Совершенно законная школа, признанная церковью.
— Кровавая магия… — протянул Доминик с подозрением. — Она часто граничит с некромантией.
— Только в руках неумелых или злонамеренных магов, — возразил Гиперион. — В данном случае она используется исключительно для созидательных целей.