Выбрать главу

Бывший Фелиций покинул таверну, шатаясь от потрясения и выпитого. А Гиперион остался за столом, изучая выигранные документы.

Торговый патент на имя Фелиция Крысолова. Документы на склад с товарами. Список деловых контактов по всему континенту. И главное — рекомендательные письма от различных влиятельных лиц, включая самого графа Вальденка.

— Отличная легализация, — пробормотал химера. — Теперь я не подозрительный чужеземец, а уважаемый торговец с безупречной репутацией.

Он допил пиво и отправился обратно в гостиницу. Ольфария уже спала, и он не стал её будить. Утром расскажет о своём приобретении.

А пока что он изучал документы своей новой личности. Фелиций Крысолов действительно был влиятельным торговцем, имевшим дело с самыми разными людьми. В его записях встречались упоминания о поставках экзотических животных, редких артефактов и даже некоторых весьма сомнительных товаров.

— Идеальное прикрытие, — удовлетворённо констатировал Гиперион. — Завтра встреча с графом будет гораздо проще.

И действительно, утром он уже мог представиться не как подозрительный чужеземец, а как давний деловой партнёр графа Вальденка, торговец Фелиций Крысолов, прибывший для обсуждения новых контрактов.

Карточная игра дала ему больше, чем могли бы дать недели осторожных переговоров и подкупа чиновников. Теперь у него были все документы, все связи и вся репутация, необходимые для работы в этом городе.

Оставалось только правильно ими воспользоваться.

Утром следующего дня Гиперион вернулся в гостиницу с ключами от особняка и кипой документов в руках. Ольфария сидела у окна, изучая карты города, но выглядела усталой и измученной.

— Как дела? — спросил он, заметив тёмные круги под её глазами.

— Плохо спалось, — призналась она. — Всю ночь слышала крики из амфитеатра. Там до утра продолжались бои.

Гиперион нахмурился. Действительно, даже через толстые стены гостиницы доносились отдалённые звуки — рёв толпы, лязг оружия, предсмертные крики. Для обычного человека такая какофония была настоящей пыткой.

— Собирайся, — сказал он решительно. — Переезжаем.

— Куда?

— В дом, который я приобрёл вчера вечером. Там будет тише и комфортнее.

Ольфария с любопытством взглянула на документы в его руках:

— И как ты умудрился за одну ночь купить дом?

— Выиграл в карты, — усмехнулся Гиперион. — Вместе с именем, репутацией и всеми торговыми связями предыдущего владельца.

— Серьёзно?

— Вполне. Теперь я — уважаемый торговец Фелиций Крысолов, имеющий деловые отношения с половиной местной знати, включая графа Вальденка.

Пока они собирали вещи, Гиперион рассказал о ночных приключениях в таверне. Ольфария слушала с нарастающим изумлением.

— Ты действительно выиграл чужую личность?

— Магия крови позволяет многое, — пояснил химера. — В том числе закреплять результаты азартных игр на уровне реальности. Теперь все, кто знал Фелиция Крысолова, будут воспринимать меня как него.

— А что с настоящим Фелицием?

— Ушёл искать новую судьбу. Возможно, более честную, чем прежняя.

Особняк, который теперь принадлежал Гипериону, располагался в респектабельном квартале, недалеко от центра города, но достаточно далеко от амфитеатра. Трёхэтажное здание из тёмного камня с элегантными балконами и резными наличниками — жильё состоятельного торговца.

— Красиво, — оценила Ольфария, когда их упряжка остановилась перед воротами.

— И практично, — добавил Гиперион, отпирая массивную дубовую дверь. — Здесь есть всё необходимое для комфортной жизни.

Внутри особняк поражал роскошью. Мраморные полы, резная мебель из ценных пород дерева, гобелены на стенах, камины в каждой комнате. Но главное — здесь царила тишина. Толстые стены надёжно изолировали от городского шума.

— Наконец-то, — выдохнула Ольфария, опускаясь в мягкое кресло в гостиной. — Можно отдохнуть.

— Это ещё не всё, — сказал Гиперион. — Пойдём, покажу тебе лучшее помещение в доме.

Он повёл её на второй этаж, в просторную комнату с высокими сводчатыми потолками. В центре стояла огромная мраморная ванна, способная вместить нескольких человек.

— Купальня в римском стиле, — пояснил химера. — Предыдущий владелец любил роскошь.