— С удовольствием, — ответила Ольфария, принимая его руку.
Гости расступились, провожая их восхищёнными взглядами. Красивая пара направилась к центру зала, где уже кружились несколько других танцующих пар под мелодичные звуки лютни и арфы.
— Дышите глубже, — тихо сказал Гиперион, когда они остановились в центре танцевального круга. — Всё хорошо. Вы прекрасно справляетесь.
Музыканты заиграли новую мелодию — медленный, изящный вальс. Гиперион положил руку ей на талию, другой взял её ладонь, и они начали двигаться в такт музыке.
Химера танцевал превосходно — с той естественной грацией, которая приходит только после долгих лет практики. Каждое движение было точным, каждый поворот — плавным, каждый шаг — идеально выверенным. Он вёл её так уверенно и нежно, что Ольфария почувствовала, как напряжение начинает отступать.
— Лучше? — спросил он, когда они выполнили первую фигуру танца.
— Да, — выдохнула она. — Спасибо.
— Я видел, как вы боролись с собой, — тихо сказал Гиперион, поворачивая её в плавном пируэте. — Но вы невероятно сильная. Любая другая женщина уже давно бы сорвалась.
— Иногда мне кажется, что я не выдержу, — призналась она, позволяя ему вести себя в танце. — Слушать, как они говорят о людях как о скоте… это выше моих сил.
— Выдержите, — уверенно сказал он, притягивая её чуть ближе. — Вы — самая сильная женщина, которую я знаю. И самая прекрасная.
Они кружились под восхищённые взгляды гостей. Граф Вальденк наблюдал за ними с явным удовольствием — такая красивая пара украшала его приём. Другие придворные шептались между собой, обсуждая изящество танца и красоту танцоров.
— Послушайте меня внимательно, — прошептал Гиперион, наклонившись к её уху так, что его слова не мог услышать никто другой. — Я знаю, как вам тяжело. Но потерпите ещё немного.
Его дыхание коснулось её шеи, и по коже побежали мурашки. Не от страха или волнения — от близости этого удивительного мужчины, который танцевал с ней как с самой дорогой драгоценностью.
— Эти мерзавцы получат по заслугам, — продолжал он, выполняя сложную фигуру, которая заставила её прижаться к нему ещё ближе. — Каждый из них ответит за свои преступления. Я обещаю вам это.
— Когда? — прошептала она в ответ.
— Сегодня ночью. Когда все разъедутся по домам, мы останемся с графом наедине. Тогда и начнётся настоящий разговор.
Музыка становилась более страстной, и танец ускорялся. Гиперион кружил её всё быстрее, и Ольфария чувствовала, как исчезают последние остатки тягостных мыслей. Сейчас существовали только они двое, музыка и танец.
— Доверьтесь мне, — шептал он, и в голосе звучала такая нежность, что сердце сжалось. — Я не позволю им причинить вам вред. Ни сегодня, ни когда-либо ещё.
— Я доверяю, — ответила она, глядя в его красные глаза. — Полностью доверяю.
Они двигались как единое целое, словно танцевали вместе всю жизнь. Гиперион то притягивал её к себе, то отпускал в изящном пируэте, то поднимал в лёгком поддержке. Каждое прикосновение было наполнено заботой и нежностью.
— А пока что, — продолжал он, выполняя особенно сложную фигуру, — просто будьте собой. Прекрасной, умной, очаровательной леди Элизабет. Пусть они запомнят вас именно такой.
— Зачем?
— Потому что это будет последнее, что они увидят красивого в своей жизни.
В его словах звучала холодная решимость, но руки оставались нежными, движения — плавными. Он был одновременно смертоносным хищником и заботливым защитником.
Музыка начинала замедляться, приближаясь к финалу. Гиперион повёл её в последней, самой красивой фигуре танца — медленном кружении, во время которого она практически лежала у него на руках, а он склонялся над ней, словно рыцарь над прекрасной дамой.
— Помните, — прошептал он, глядя ей в глаза с расстояния в несколько сантиметров, — что бы ни происходило сегодня, я всегда буду рядом. Всегда буду защищать вас.
— А я всегда буду верить в вас, — ответила она так же тихо.
Музыка остановилась. Они замерли в финальной позе, глядя друг другу в глаза, и зал взорвался аплодисментами. Гости были в восторге от увиденного — такого изящного, страстного и красивого танца здесь давно не видели.
— Браво! — воскликнул граф Вальденк. — Великолепно! Просто великолепно!
— Какая пара! — восхищались придворные.