Гиперион задумчиво потёр подбородок.
— Герцог чует возможности. Он понимает, что вы не обычная аристократка, и пытается переманить вас на службу короне, прежде чем другие поймут, с кем имеют дело.
— А другие пока что в растерянности, — Ольфария жестом указала на стопку обычных писем. — Послушайте барона Эрнста фон Грюневальда: «Слухи о переменах в графстве вызывают некоторое беспокойство среди торговых партнёров. Надеюсь, что новая графиня сохранит разумный подход к ведению дел и не станет поддаваться сентиментальным порывам».
— Сентиментальные порывы, — повторил Гиперион с иронией. — Он имеет в виду освобождение рабов.
— Или вот граф Отто фон Мекленбург пишет: «Поговаривают о каких-то нововведениях в управлении поместьями. Искренне надеюсь, что это всего лишь сплетни, поскольку резкие изменения могут негативно сказаться на стабильности всего региона».
Ольфария отложила письма и откинулась в кресле.
— Они боятся, Гиперион. Боятся, что отмена рабства в нашем графстве создаст прецедент. Что их собственные рабы начнут требовать свободы.
— И правильно боятся, — кивнул он. — Мы действительно создали прецедент. Вопрос в том, как долго нам удастся его защищать.
— Пока мы контролируем ситуацию магически, угрозы нет, — Ольфария встала и подошла к окну. — Но король и герцог — это уже другой уровень. Они обладают ресурсами, которые могут стать проблемой даже для нас.
Гиперион присоединился к ней у окна. Внизу, во дворе замка, группа орков под руководством сержанта отрабатывала строевые приёмы. Их новые доспехи блестели на солнце.
— Что предлагаете? — спросил он.
— Играем в их игру, — ответила Ольфария, не отрываясь от созерцания тренировки. — Соглашаемся на приём у герцога. Посмотрим, что он предложит. А королевским ревизорам устроим экскурсию, которая покажет нашу «эффективность» в новых условиях.
— Рискованно.
— Но необходимо. Мы не можем позволить себе открытую конфронтацию с короной. По крайней мере, пока не укрепимся окончательно.
Ольфария повернулась к столу и взяла последнее письмо — от маркиза де Бофора.
— А вот этот джентльмен предлагает нечто любопытное: «Слухи о необычных способностях новой графини дошли и до наших краёв. Если эти слухи соответствуют действительности, то возможно взаимовыгодное сотрудничество в решении некоторых… деликатных семейных проблем. Готов щедро заплатить за консультацию специалиста подобного уровня».
— Медицинские услуги? — уточнил Гиперион.
— Судя по всему. Видимо, у маркиза в семье кто-то серьёзно болен, а местные лекари бессильны.
Ольфария аккуратно сложила все письма в стопку.
— Знаете что, Гиперион? Мне кажется, мы недооценили скорость, с которой новости разносятся в этом мире. Через неделю о нас будет знать вся страна.
— И это хорошо или плохо?
— И то, и другое, — улыбнулась она. — Плохо, потому что привлекает нежелательное внимание. Хорошо, потому что репутация — это тоже оружие. Если нас будут бояться достаточно сильно, многие проблемы решатся сами собой.
В этот момент в зал вошёл граф Вальденк. Его лицо сияло блаженной улыбкой, а в глазах плясали весёлые огоньки — результат постоянного действия ледяных игл Ольфарии.
— Моя дорогая супруга! — воскликнул он с энтузиазмом. — Какое замечательное утро! Я только что получил потрясающие новости от управляющего — доходы поместий выросли на двадцать процентов за последнюю неделю! Оказывается, свободные работники трудятся гораздо эффективнее рабов!
Ольфария и Гиперион переглянулись. Даже под воздействием магического принуждения граф иногда говорил вещи, которые имели смысл.
— Это прекрасно, дорогой, — ласково ответила Ольфария. — Видишь, как мудро мы поступили, отменив это архаичное рабство?
— О да! — граф захлопал в ладоши. — Ты права, как всегда! Рабство — это прошлый век! Свобода и справедливость — вот будущее!
Гиперион едва сдержал смех. Трудно было поверить, что ещё неделю назад этот человек торговал живыми людьми как скотом.
День семьдесят восьмой, полдень. Гиперион в облике Фелиция Крысолова стоял перед зеркалом в своих покоях, поправляя чёрный камзол. Сегодня ему предстояло взять на себя полную ответственность за торговые и производственные дела графства, и он собирался произвести впечатление, которое запомнится надолго.