— Не только. У нас есть нечто более ценное — правда. Мы действительно сделали жизнь людей лучше. Освобождённые рабы будут сражаться за нас не из страха, а из благодарности. Это сила, которую нельзя купить за золото или принудить угрозами.
Ольфария улыбнулась:
— Когда ты говоришь такие вещи, я почти готова поверить, что мы — герои, а не завоеватели.
— А разве есть разница? — усмехнулся Гиперион. — Грань между героем и злодеем часто определяется лишь точкой зрения. Для освобождённых рабов мы герои. Для работорговцев — злодеи. История рассудит, кто был прав.
За окном начинал брезжить рассвет. Впереди была неделя интенсивной подготовки к битве, которая определит судьбу их небольшого, но уникального государства. Но сейчас, в эти тихие предутренние часы, они позволили себе несколько минут покоя перед грядущей бурей.
— Что ж, — сказала Ольфария, отворачиваясь от окна, — пора составлять планы. У нас есть неделя, чтобы превратить угрозу в возможность.
— Именно, — кивнул Гиперион. — И я уже знаю, с чего начать.
День восемьдесят первый, поздний вечер. Большой каминный зал замка Кровавого Волка был преображён до неузнаваемости. Массивный дубовый стол накрыли белоснежной скатертью с вышитыми серебром гербами графства, а множество восковых свечей в кованых подсвечниках создавали мягкое, тёплое освещение. Камин весело потрескивал, отбрасывая на стены танцующие тени.
В углу зала, на небольшом возвышении, расположились четыре музыканта в традиционных валлонских костюмах. Лютнист в зелёном камзоле с золотым шитьём нежно перебирал струны, создавая мелодичную основу. Флейтист добавлял воздушные трели, а виолончелист и арфистка вплетали в мелодию глубокие, богатые тона.
Ольфария сидела во главе стола в элегантном тёмно-синем платье с серебряной вышивкой. Сапфировое ожерелье мерцало в свете свечей, а волосы были уложены в сложную причёску с жемчужными шпильками. После долгого дня планирования обороны графства она выглядела усталой, но всё ещё прекрасной.
Напротив неё Гиперион сидел в истинном облике — статный мужчина с золотистыми волосами, ниспадающими до плеч, и поразительными алыми глазами, которые в свете свечей казались драгоценными рубинами. Чёрный бархатный камзол с серебряными пуговицами подчёркивал его воинскую выправку, а на поясе висел церемониальный кинжал с рубиновой рукоятью.
— Должна признать, — сказала Ольфария, поднимая бокал вина, — после всех этих планов сражений приятно просто насладиться хорошей едой и твоим обществом.
— Взаимно, — усмехнулся Гиперион, чокаясь с ней. Его алые глаза весело блеснули. — Хотя должен сказать, что планирование боевых действий тоже имеет свою прелесть. Есть что-то завораживающее в искусстве войны.
— Ты бы так не говорил, если бы не знал, что мы победим, — поддразнила его Ольфария.
— Победа — это не знание, а уверенность, — ответил он, отпивая вино. — За триста лет я научился чувствовать исход битвы ещё до её начала. И сейчас я чувствую победу.
Вино было превосходным — местный сорт «Кровавая лоза», выдержанный в дубовых бочках более десяти лет. Название показалось Гипериону особенно символичным.
В зал вошли слуги с первым блюдом. Главный повар замка, мастер Жюльен Золотые Руки, лично руководил подачей. Это был пожилой мужчина с седыми усами и добрым лицом, который явно боготворил свою новую хозяйку.
— Ваша светлость, — почтительно произнёс он, — позвольте представить первое блюдо — традиционный валлонский суп «Водян-вё» с лесными грибами и копчёным беконом.
Суп подали в глубоких керамических тарелках. Густой, ароматный бульон с крупными кусками белых грибов создавал идеальное начало трапезы.
— Пахнет как дома, — задумчиво сказал Гиперион, вдыхая аромат. — Хотя что такое дом для бессмертного?
— А что ты чувствуешь, когда говоришь «дом»? — поинтересовалась Ольфария, пробуя суп.
— Странно, но сейчас — это место. Этот замок, это графство… тебя, — он взглянул на неё прямо, без обычной игривости. — Впервые за века у меня есть ощущение, что я где-то принадлежу.
— Льстец, — улыбнулась она, но в её глазах промелькнуло тепло. — Хотя должна признать, что чувствую то же самое. В прошлой жизни я постоянно куда-то спешила, всё время была в напряжении. А здесь… здесь я могу просто быть собой.
— Даже несмотря на постоянные угрозы и заговоры?