Они танцевали несколько песен, пока не принесли десерт. Традиционный валлонский «Тарт от сук» — грушевый пирог с миндальным кремом.
— Последнее блюдо вечера, — объявил мастер Жюльен. — Приготовлено по старинному семейному рецепту.
Пирог был воплощением осенней щедрости. Гиперион попробовал его и закрыл глаза от удовольствия.
— Это напоминает мне детство, — сказал он задумчиво. — Моя мать пекла похожие пироги… Хотя это было так давно, что иногда кажется, будто это было в другой жизни.
— Расскажи мне о своём детстве, — попросила Ольфария. — До проклятия, до бессмертия. Когда ты был просто мальчиком.
Гиперион отпил десертного вина и откинулся в кресле:
— Я рос в Гданьске. Отец был мастером и разорившимся благородным, мать — ведьмой травницей. Обычная семья, обычная жизнь. Я мечтал стать великим воином, завоевать славу и богатство.
— И что случилось?
— Я получил то, чего хотел. Но цена оказалась слишком высокой. Когда я вернулся домой через пятьдесят лет после проклятия, от дома остались только развалины. Все, кого я знал, давно умерли.
— Это должно было быть ужасно.
— Первые сто лет — да. Потом привыкаешь. Учишься не привязываться слишком сильно, не строить долгосрочных планов с обычными людьми.
— А со мной? — тихо спросила она.
Гиперион посмотрел на неё своими алыми глазами, и в них была такая глубина, что Ольфария почувствовала, как у неё перехватывает дыхание.
— С тобой всё по-другому. Ты не обычный человек. У тебя есть магия, сила, потенциал прожить гораздо дольше обычного. И главное… — он наклонился ближе, — ты понимаешь меня. Не боишься того, что я такое, не пытаешься изменить или исправить.
— Потому что мне нравится то, что ты такое, — призналась она. — Твоя сила, твоя решительность, даже твоя жестокость, когда она необходима.
— Опасные слова, — усмехнулся он. — Влюбиться в монстра.
— Кто сказал про любовь? — поддразнила его Ольфария. — Я говорила про симпатию.
— Ах, извини. Значит, просто симпатия, — в его глазах плясали весёлые огоньки.
Музыканты закончили играть и, получив щедрую награду, удалились. В зале остались только они двое, мерцающие свечи и тихое потрескивание камина.
— Завтра начнётся битва, — сказала Ольфария, откидываясь в кресле.
— Да. И мы их разобьём как щенков, — уверенно ответил Гиперион. — У меня есть план, который им и не снился.
— Поделишься?
— Завтра. Сегодня я хочу просто наслаждаться твоим обществом и не думать о войне.
Ольфария встала и подошла к окну. За стеклом простиралась ночная панорама графства — тихая, мирная, ничего не подозревающая о грядущих событиях.
— Знаешь, иногда мне кажется, что это всё сон, — сказала она тихо. — Слишком уж невероятно всё происходящее.
Гиперион подошёл к ней сзади и положил руки ей на плечи:
— Если это сон, то очень приятный. И я не хочу просыпаться.
— Я тоже, — прошептала она, прислонившись к его груди.
Свечи медленно догорали, но им не хотелось прерывать этот момент покоя перед бурей.
Глава 18
День восемьдесят второй, раннее утро. Ольфария стояла во дворе замка, где уже собралась длинная очередь людей всех возрастов и сословий. Весть о том, что новая графиня обладает чудесными целительными способностями, разнеслась по всему графству за несколько дней. Теперь к замку потянулись все, кто нуждался в медицинской помощи.
— Ваша светлость, — обеспокоенно сказал дворецкий Генрих, — может быть, стоит принимать людей порциями? Здесь больше двухсот человек.
— Нет, — твёрдо ответила Ольфария, поправляя белый медицинский халат, который она надела поверх простого платья. — Когда человек болен, каждый день промедления может стоить ему жизни. Примем всех сегодня.
Она окинула взглядом собравшихся. В очереди стояли бывшие рабы с незаживающими ранами от кандалов, крестьяне с хроническими болезнями, которые они не могли лечить из-за бедности, матери с больными детьми, старики, годами терпевшие боль. На лицах всех читалась смесь надежды и недоверия — слишком многие обещания были нарушены в их жизни.
— Первый! — позвала Ольфария.
К ней подошла пожилая женщина, бывшая рабыня, которая еле держалась на ногах. Её правая рука висела неестественно, явно сломанная и неправильно сросшаяся.