Когда солнце начало клониться к закату, Ольфария и Гиперион поднялись на временный помост в центре площади.
— Друзья! — обратилась она к собравшимся. — Этот день войдёт в историю нашего графства как день великой победы! Но помните — мы празднуем не только военный триумф, но и торжество справедливости!
— Две тысячи человек сегодня свободны, потому что вы поверили в правое дело! — добавил Гиперион. — Потому что каждый из вас внёс свой вклад в эту победу!
— Кузнецы ковали оружие! — продолжила Ольфария.
— Фермеры кормили армию! — подхватил Гиперион.
— Медики лечили раненых!
— Купцы обеспечивали снабжение!
— И все вместе мы доказали, — говорили они по очереди, — что свободные люди сильнее любых тиранов!
Толпа взорвалась аплодисментами и криками одобрения. Люди обнимались, плакали от радости, пели песни.
Когда эмоции немного улеглись, Ольфария подняла руку:
— Но сегодня мы помним не только о победе, но и о цене этой победы. Многие жизни были потеряны — и наших врагов, и наших союзников. Почтим их память минутой молчания.
Площадь погрузилась в тишину. Даже дети перестали шуметь. В этой тишине каждый думал о своём — о погибших товарищах, о враждах, о цене свободы.
— Спасибо, — тихо сказала Ольфария. — Теперь продолжаем праздник. Пусть наша радость будет памятником всем, кто отдал жизнь за справедливость.
Музыка зазвучала снова, но теперь в ней была особая торжественность, смешанная с грустью.
Поздним вечером, когда большинство горожан уже разошлись по домам, а на площади остались только самые стойкие празднующие, Ольфария и Гиперион вернулись в замок.
— Хороший праздник, — сказал он, поднимаясь по ступеням к главному входу.
— Да, — согласилась она. — Люди нуждались в этом. После всех потрясений им важно было почувствовать единство и гордость.
— А ты? Почувствовала?
Ольфария остановилась и посмотрела на него:
— Я почувствовала… сложность. Радость от победы, боль от потерь, гордость за наших людей, тревогу за будущее. Всё сразу.
— Это и есть цена власти, — философски заметил Гиперион. — Простые люди могут позволить себе простые эмоции. Правители вынуждены чувствовать всё одновременно.
— Иногда завидую им, — призналась Ольфария. — Орки радуются победе без задних мыслей. Освобождённые рабы счастливы без оглядки на последствия. А мы…
— А мы думаем о завтрашнем дне, — закончил он. — О том, что наша победа может привлечь внимание короля. О том, что другие работорговцы могут объединиться против нас. О том, что нужно строить будущее на фундаменте из пепла.
Они вошли в замок, где их встретила привычная тишина каменных коридоров.
— Знаешь, — сказала Ольфария, когда они дошли до её покоев, — несмотря на все сомнения, я не жалею о том, что мы сделали.
— Даже учитывая методы?
— Даже учитывая методы. Потому что альтернатива была хуже. Тысячи людей остались бы в рабстве, сотни детей выросли бы в кандалах, целые поколения прожили бы и умерли в неволе.
Гиперион кивнул:
— Это и есть настоящая мудрость правителя — понимать, что иногда жестокость к немногим означает милосердие к многим.
— Но никогда нельзя забывать о цене, — добавила она. — Никогда нельзя перестать сожалеть о необходимости убивать.
— Поэтому нам нужно друг друга, — улыбнулся он. — Ты напоминаешь мне о человечности, а я даю тебе силу действовать.
Ольфария встала на цыпочки и поцеловала его в щёку:
— Спокойной ночи, мой тёмный защитник. Спасибо за то, что взял на себя самое тяжёлое.
— Спокойной ночи, моя светлая совесть, — ответил он. — Спасибо за то, что не даёшь мне окончательно очерстветь.
Они разошлись по своим покоям, каждый унося в сердце сложную смесь чувств — радость и печаль, гордость и сомнения, надежду и тревогу. Но главное — они унесли понимание того, что их союз стал ещё крепче, закалённый в огне трудных решений и тяжёлых побед.
День девяносто пятый, торжественный зал замка Кровавого Волка. Высокие сводчатые потолки украшали знамёна графства, а солнечный свет, проникавший сквозь витражные окна, окрашивал каменные стены в золотистые и багровые тона. В зале собрались все влиятельные лица графства — командиры орочьих отрядов, главы освобождённых общин, представители ремесленных гильдий, торговцы и местная знать.