Уставившись на экран, Роджер наблюдал, как распахнулись гигантские шлюзы, открыв завороженному взору манящую черноту космического пространства, как были отданы последние швартовые и шаттлы легли в свободный дрейф. Покинув зону искусственной гравитации “Деглопера”, пассажиры шаттлов оказались в состоянии невесомости.
— Ваше высочество, — поинтересовался Панер, — я совсем забыл спросить, как вы переносите невесомость? — Капитан постарался, чтобы в вопросе не прозвучал намек, так как сразу вспомнил извинения О'Кейси, пытавшейся оправдать недомогание принца в первый вечер путешествия.
— Замечательно, — не моргнув глазом ответил Роджер. Развернув экран монитора, он наблюдал, как стремительно растет расстояние, отделявшее их шаттл от “Деглопера”. — С невесомостью у меня никогда не было никаких проблем, — произнес он с ехидной улыбкой. — Элеонора, правда, говорила вам, что…
— Я сейчас умру, — стонала Элеонора, склонясь над экспресс-пакетом и низвергая в него очередную порцию содержимого своего желудка.
— Подожди, сейчас вколю тебе инъекцию, — с полупрезрительной усмешкой сказала Косутик. Она извлекла какую-то ампулу. Распространившийся запах подействовал на Элеонору отрезвляюще.
— У меня аллергия, будет еще хуже, — промычала Элеонора сквозь пластиковый пакет. — О боже…
— Ну и ситуация… — В тоне Косутик улавливалось сочувствие. Она покачала головой. — Мы можем болтаться здесь еще несколько дней. Как ты это вынесешь?
— Да, — жалобно выговорила Элеонора. — Я все это знаю. Просто у меня совершенно вылетело из головы, что на борту шаттлов нет искусственной гравитации.
— Я, например, не знала, что мы будем вращаться, как волчок. Думала, просто полетим достаточно долго…
— Постараюсь не умереть, — мучительно выговорила Элеонора и, словно в подтверждение своих слов, опять судорожно раскрыла спасительный пакет.
— Да-а-а… Я чувствую, скучать не придется, — покачав головой, вымолвила Косутик.
Глава 13
Получив сигнал о сдаче “Деглопера”, святоши возликовали. Помимо собственно уведомления послание содержало красноречивый приказ самого принца, в котором капитану Красницкому предписывалось немедленно капитулировать.
В обмен на выдачу принца святоши гарантировали жизни всему экипажу корабля, хотя это и не увязывалось с их суровыми догматами.
— Капитан Деленей. На связи лейтенант Скалуцци. — Каравазанец помолчал, оглядывая капитанский мостик. — Мы захватили рубку, но взять в плен никого не удалось. Экипаж отчаянно сопротивляется. Большинство людей в бронекостюмах. Сдаваться никто не собирается. — Он опять сделал паузу. — Не нравится мне все это.
— Передайте ему, чтобы держал свое мнение при себе! — огрызнулся капеллан Панела. — И пусть ищут принца!
Взглянув на капеллана, Деленей включил головной микрофон.
— Продолжайте выполнение задачи, лейтенант, — сказал он. — Будьте осторожней, не напоритесь на засаду. Похоже, что они и не думали сдаваться, капитан все наврал. — Деленей резко развернулся. — Мы найдем принца, капеллан. Но терять ни за грош людей глупо. Если принца на борту нет, то весьма вероятно, что нас заманили!
— Он там, — прошипел капеллан. — Зачем им рисковать его жизнью, ставя какие-то дурацкие ловушки! — Злобно оскалившись, он стал похож на взбесившегося хорька. — Хотя, впрочем, они могли бы давно его сами придушить, чтобы нам не достался… Они же должны понимать, что мы можем сделать с одним из главных представителей этой чертовой Империи!
— Капитан! — опять раздался голос Скалуцци. — В корабельных отсеках нет ни одного шаттла!
Глаза капитана расширились. — Час от часу не легче!
— Скорость “Деглопера” сравнялась со скоростью крейсера, — сказал Панер.
— Откуда вы знаете? — спросил Роджер, напряженно всматриваясь в искаженное изображение на мониторе. — Я здесь ничего не разберу.
— Посмотрите на цифры,—посоветовал Панер.—Я уже все уши прожужжал, что нам необходимы большие экраны, и это собирались учесть при проектировании командной станции, но почему-то так ничего и не сделали.
Повернувшись на вращающемся кресле к пульту управления Роджера, Панер ввел какую-то команду на клавиатуре, и изображение на мерцающем экране тут же сменилось: вместо отсканированных картинок появились ряды цифр.
— Вот последние зафиксированные скорость и координаты “Деглопера”, — объяснял капитан. — А вот это вроде бы текущие их значения… А вот аналогичные данные крейсера.
— Они что, совсем рядом с “Деглопером”? — спросил Роджер, заметив явную схожесть показаний.
— Совершенно верно. Их курс и скорость полностью совпадают с деглоперовскими. Значит, Красницкий таки их перехитрил. Попались на крючок…
Роджер кивнул. Он попытался ощутить удовольствие, которое, по всей видимости, испытал при этом экипаж “Деглопера”, и не смог— это было выше его понимания. Панер, как и Роджер, прекрасно знал, что Красницкий и вся его команда не пожалеют своих жизней, прикрывая их побег. По-видимому, одна лишь мысль, что он защищает не кого-нибудь, а самого принца, воодушевляла каждого солдата. Роджер почему-то привык полагать, что люди, добровольно избравшие карьеру военного, должны быть менее… чувствительными, чем другие. Однако Панер неоднократно объяснял ему, что в данном вопросе первостепенную роль играют военные традиции. Как иначе объяснить невозмутимость и потрясающее хладнокровие Панера в любой ситуации, когда у Роджера, бывало, все внутри холодело от страха?