Будем думать, что у меня иммунитет к твоим чарующим заклинаниям, так же, как и у тебя к моим. Буду пробовать ещё, выбора нет. Левитируя на уровне грудной клетки Эфира, вонзаю в него Вивиану. Сажусь носочками прямо на клинок, сгибая ноги в коленях. Руками хватаю голову исполина и впиваюсь пальцами так глубоко, насколько это вообще возможно. Поворачиваю «лицо» прямо к моему, и начинаю наполнять его болью.
Глаза Ледяного Огнища наполнились всеми звёздами нашей галактики, всем пространством вселенной, всей чёрной материей, всеми мирами, чёрными дырами и другими галактиками. Казалось, что взгляд был настолько наполнен, что даже пуст. Исполин ревел и пытался избавиться от мелкой светящейся голубым пламенем букашки. Хладная наполнила свой взгляд энергией всех миров. Её пробивала дрожь, которая становилась всё сильней. Слёзы текли, тяжёлыми сингулярностями ложась на дно большой воды (позже их будут добывать, как драгоценнейшие камни). Нос, уши и глаза кровоточили синей густой массой. Из-под ногтей тоже сочилась эта жизненно важная жидкость.
«Я не справлюсь» – промелькнуло неуловимо быстро. Сознание уходит. Пальцы снова становятся обычными пальцами, а не голубыми горящими ветками-нитками. Взгляд потерялся в миг. Я падаю.
Что в этих чёрных и немых топях могло быть более победоносным, чем альфа-исполин?
Он ворвался в сражение в тот момент, когда Искра плавно опускалась ко дну, подхватив её на руки. Нежно положив тело, он набросился на Эфир. Тот ещё не успел прийти в себя, после космического взгляда девы огня. Такая же изначальная и древняя сила, как и у Хладной, присутствовала в этом появившемся из тени существе. Древняя изначальная мощь наполняла его до краёв, переливаясь наружу. Неистовая злость сочилась из тьмы. Жуткий и могучий Мрак пылал чёрным огнём и копотью. Он был словно дым, клубы которого гуляли по плоти воды. Мрак подался вперёд и окутал своим телом Эфир, да так, что последний скрылся из виду. Дым перетекал с места на место, образуя причудливые завитки. Альфа-монстр выбрался из магических тисков и пронзил плечо Тьмы мечом из белого дыма.
Чёрное и белое – как вечное противостояние. Идеальный наглядный пример. Но, как показывает практика, белое – не всегда хорошо, а чёрное – не всегда плохо.
В груди всё сжалось от волнения, кто же выйдет победителем. Мрак превратился в сотни чёрных липких щупалец и намертво уцепился за Эфир. Из груди последнего сочился ослепительный белый свет. А у Мрака в местах глубоких порезов было нечто неожиданное. Прямо из глубин этого тёмного существа сочилось радужное сияние. Вот так открытие. Чёрные щупальца разорвали Вожака на куски. Клубы белых облаков рассеялись по океану. Людям никогда не узнать, что скрывает в себе Либентин. Никогда. После белого исполина осталось нечто, напоминающее маленькое солнце. Просто оно было таким же нестерпимо ярким. А с формой было сложно определиться, так как невесомая плавающая субстанция не позволяла дать точного ответа. Это была квинтэссенция Эфира, истинный свет и то, зачем сюда и отправилась Аврора.
Кстати о ней. Она уже давно пришла в себя и как зачарованная наблюдала за всем происходящим, разинув рот. Она подошла к живому чёрному дыму и протянула руку к виску. Пальцы удлинились, становясь светящимися голубыми веточками. Дойдя до мыслей тёмного исполина, Искра начала видеть обрывки собственного прошлого. Куски неслись по памяти с огромной скоростью, мелькая в мыслях яркими огнями.
Мрак встал на колени. Кажется ему было больно, но он не сопротивлялся. Руки его свободно свисали, но тело было напряжено. Лицо исказила гримаса нестерпимой боли. Он плакал. В этот момент он тоже всё вспомнил. Теперь стало ясно, почему его так тянуло к Искре.
«Я узнаю тебя в прохожих. Падаю в царапины неба. От того они настолько тёмные. Я скучаю» – его слова пронеслись по мыслям девушки. История сложилась из общих отрывков памяти.
Сколько себя помню, мы всегда были вместе. Два неразделимых нечто. Тогда мы не знали, кем являемся, хотя с тех пор мало, что изменилось. Наши ментальные тела были неразлучны. Мы болтались по липкой чёрной субстанции, которая занимала бесконечно большое пространство. Настолько огромное, что не было видно конца. И сколько бы ни путешествовали, нам так и не удалось наткнуться на край, или хотя бы приблизиться, увидеть мельком где-то там горизонт, которого нет. Казалось, эта чёрная субстанция была повсюду, заполняла любые просторы, затекала в уши, застилала наш взор. Но она всё равно не была темнее второй половины меня. Мрак был истинно чёрный, но лишь внешне. Внутри он сиял целым спектром лучей. Мы даже точно не знали, два ли мы разных существа. Возможно, мы два проявления единственного во вселенной живого чего-то. Некому было дать нам название или имя. А сами мы этого не делали, потому что было не за чем. В начале начал, откуда наша память берёт свой старт, мы были лишь два сознания.