- Как прошла неделя?
- Я вписался в график, хотя всё это мне кажется странноватым.
- Это пока, пройдет месяц, и ты увидишь результаты.
- У вас есть информация о Ремми?
- Да. Что ты испытываешь по отношению к этому человеку?
- Опять психологические разговоры? - в тоне Мартина проявилось нежелание копаться в больной теме.
- Кажется, ты дерзишь Мартин, - неодобрительно ответил Риксон. – Ты хочешь узнать голые факты, информацию, но без понимания твоих эмоций мне будет сложно понять, справишься ли ты.
- А если не справлюсь? – спросил Мартин.
- Поэтому-то я и спрашиваю. Знаешь, я в прошлый раз сказал, что ты должен завершить это дело – отомстить, чтобы освободиться. Но я не знаю, что ты испытываешь. Все люди разные, мне показалось, что я тебя понял благодаря своему жизненному опыту, но все-таки я не экстрасенс и могу ошибаться. Мы все ошибаемся, Мартин. Ты действительно мне симпатичен, поэтому я могу сделать так, что его убьют другие мои люди – которые уже профи, которым ты еще не стал - неделя все-таки короткий срок. И у тебя есть время подумать. Я могу позволить тебе сойти с пути окончательно. Ты будешь свободен. Так что ты чувствуешь? Отталкиваясь от этого, мы примем решение. Только не ври мне.
Мартин вдруг понял, что ему действительно ничего не угрожает. И он может подумать и ответить правду. Не из страха за свою жизнь, не из опасения, а искренне. Он обратился к своим внутренним переживаниям и вдруг осознал, что ничего не чувствует. Вообще ничего. И как сказать Риксону об этом?
- Я решил, что должен измениться и убить его. Но у меня нет эмоций – только пустота.
- Это нормально, Мартин, - ответил Риксон. – Ты пережил сильный стресс, и твоя психика заблокировала его фигуру. Но это временно. Я так думаю.
- Я не знаю, - ответил он. – Я понял, что я ничего о себе не знаю.
- Мартин, изменения – это непросто. Да, они могут произойти внешне, но если внутренняя составляющая осталась той же – это все временно. Ты собираешься совершить поступок. Люди совершают невозможные поступки и меняются, когда ими движет три сильных эмоции – или ненависть, или любовь, или страх. Кто-то черпает ресурсы из слепой ярости, всепоглощающей агрессии и ненависти, а кто-то из противоположного чувства. И поверь, они все могут достичь одного результата. Заметь, я уже не заставляю тебя действовать из страха.
Риксон замолчал и стал водить носком лакированного ботинка по зеленой траве, ожидая ответа.
- Я любил Криса, - медленно произнес Мартин. Почти по буквам.
- Мне жаль, - сказал Риксон.
- Но я не могу сказать, что ненавижу Ремми. Я больше ненавижу себя. А его я должен убить просто, потому что так должно быть.
- Я уже говорил – это временный эффект. – Так ты не сойдешь с пути? Я даю тебе шанс.
Мартин посмотрел на небо. Безоблачное, голубое, чистое. Оно словно смеялось над ним своим беззаботным видом.
- Я не сойду, - ответил Мартин.
Риксон пристально посмотрел на него несколько секунд.
- У меня есть информация о Ремми, о компании, у которой мы должны были украсть информацию. Я расскажу тебе больше, чем нужно, Мартин. Потому что теперь ты - не просто пешка, - он словно сменил темпоритм и говорил немного другим тоном. Тем, которым привык решать серьезные вещи. Мартин понял, что он разделяет душевные разговоры и работу. -Пройдем в кабинет?
Мартин не видел его кабинета раньше, но пошел за ним по пути сквозь уже знакомые тренировочные площадки. Петляя по огромному зданию, они поднялись по лестнице и прошли по коридору с высокими потолками, по бокам стен висели картины и портреты каких-то людей.
- Кто это? – спросил Мартин, обратив внимание на красивую бледную девушку аристократичного вида с белыми локонами и немного высокомерным взглядом, стоящую около поместья.
- Сноха, жена моего сына, - ответил тот. – Она до сих пор не вышла замуж после его смерти, и я ей помогаю. Ведет легальный бизнес. Она не из тех, кто предаст – верная, - Риксон запнулся. Видимо хотел сказать что-то, но передумал. Они шли дальше.
Мартин шел за ним, слышал стук небольших каблуков, делающих средний рост Риксона немного выше, видел его силуэт в полутемном освещение и чувствовал себя на приеме у графа Дракулы в средневековом замке. Небольшая ошибка - и его съедят. Прямо перед раздвижной металлической дверью с кодовым замком, которой бы позавидовал лучший банк США, он увидел молодого человека очень похожего на Риксона. Такой же греческий нос – длинный и прямой, с заостренным кончиком, уверенный взгляд – только еще в нем было немного веселости, которой не было у Риксона. Может быть, из-за молодости?