Не испугался ее взгляда только грузный капитан Звездного Грифона. Едва зайдя в помещение, он тут же направился к ее столу.
— Чего грустишь, королева? — прохрипел он на всю корчму.
— Только тебя здесь не хватало, — зло ответила Лита.
Редкая попытка побыть в тишине, подальше от замка и проблем провалилась.
— Я знал, что найду тебя здесь, рыбка.
— Как ты меня узнал?
— По выражению лица, — ухмыльнулся Хэм, — а что? Это было бы неплохим комплиментом. Я так люблю тебя, моя королева, что узнаю везде. Но, так и быть, буду честным: видел твое преображение однажды.
Лита на секунду зажмурилась, если Хэм видел, а он не так часто бывает в замке, то сколько еще людей видели? Нельзя проявлять подобную неосторожность.
— Не грусти. Такой женщине, как ты, не пристало прятаться. Тем более в таком месте как это.
— Не твое дело, где я провожу время.
— У рыбки есть зубки, мне нравится, — хохотнул Хэм, — это пока не мое дело, но если ты примешь мое предложение…
— Сейчас не время, — раздраженно оборвала его Лита.
— А когда будет это время? Если ты скорбишь по Листику, я понимаю. Но все люди смертны. Вчера он, сегодня кто-то другой, завтра может быть я. А ты меня так и не поцеловала.
— Между прочим, ты назвал Каллиста сыном пред Всематерью.
— И что теперь? Два моих сына погибли в море, младший сам на днях едва не стал убийцей! Впрочем, ему уже пора.
— У тебя … есть сыновья?
— Да, и заметь: Кира я отдал твоему ненаглядному Райнеру. И я не ною, что у него дар к огню, а не к морю, — он пожал плечами и снова хмыкнул: — возможно, стоило Листа предупредить, что все мои сыновья получаются так себе. Но поздно. Что теперь плакать? Надо новых делать!
Лита тяжело вздохнула. Ее называли каменной королевой, и она привыкла соответствовать. На один день сбежала из города, а чужое безразличие — пусть в лице лишь одного наглого пирата — догнало ее и здесь.
— Меня ждут дела. До свидания, капитан.
В город уже пришла ночь, небо затянуло облаками, и хотя почти полная желтая луна иногда пробивалась сквозь них, все равно было темно. Какая ирония! Феос сказал, что она будет счастлива в желтую луну. Только вот эта луна оборачивалась быстрее двух других. Ей теперь ждать счастья каждые двадцать один день? Или то, что Лист и его отряд погибли — это счастье?
Она отмела эти мысли. Что толку давать волю эмоциям? Бесстрастность всегда её спасала.
Лита плотнее закуталась в плащ. Осень заканчивалась и ветер с моря пронизывал до костей. Но ради запаха соли и йода Лита готова гулять часами.
Приближающиеся шаги, заставили положить руку на рукоять меча. Но спустя минуту человек ее обогнал и скрылся в одном из переулков.
Наконец, решив немного срезать, Лита свернула на одну из улиц, что называли темными — эти улицы больше походили на туннели, так как вторые этажи домов стоящих друг против друга надстраивались едва не соприкасаясь стенами, а иногда и соединялись переходами и общими комнатами расположенными над прохожей частью.
Сверху ухнула сова, невесть как оказавшаяся в городе, под ногами проскользнула кошка, в одном из домов надрывно плакал ребенок.
На улице была одна Лита.
Ее рот зажала шершавая ладонь, по шее скользнул холод стали. Руки инстинктивно поднялись к горлу. Нож уже больно впился в кожу, но то ли был туп, то ли владелец нерешителен, и Лита успела оттолкнуть руку нападавшего, прежде чем рана стала фатальной.
Лита резко наклонилась, и перекинула нападавшего через себя. Сердце бешено билось в груди.
Под ногами что-то разбилось. Уши заложило, будто Лита погрузилась под воду.
Мужчина поднялся на ноги и прежде, чем она поняла, что произошло он оказался слишком близко. Спасла ее кольчуга — нож скользнул по ребрам, оставляя синяк.
Из темноты появился еще один силуэт. Лита встретила новый удар мужчины на плечо, позволив распороть рукав и кольчугу. Сделав вид, что не заметила нового противника, врезала тому локтем в лицо. Хрустнул сломанный нос. По вырвавшемуся крику боли стало понятно, что второй противник — женщина.
Лита неплохо владела мечом, но нападавшие застали ее в узком переулке, где особо не развернуться. Даже доставать меч не имело смысла. Она расстегнула ножны и отбросила их, стараясь попасть женщине по ногам.
Давление в ушах не ослабевало. Не рассчитывая на физическую силу, Лита потянулась к воде, и не нашла ее. Она вообще не чувствовала стихии. Моргнула, прищурилась и не увидела стихийных плетений.