Спустя еще несколько попыток, Белла не выдержала, загнула уголок страницы, и своими чистыми туфлями, надетыми к завтраку, ступила на песок.
— Даже я уже поняла, что нужно делать, — громко заявила она, доставая меч, и властно приказала: — Лист ударь меня.
Когда меч Листа улетел в сторону, а сам он оказался на земле, Эд недовольно пробурчал:
— Тебе следовало взять деревянный меч.
— Да какая разница? Я между прочим в юбке! — воскликнула Белла, — Возьми нормальный меч!
Лист послушно достал из ящика с тренировочными мечами два железных: один себе, другой кинул Эду.
Во второй раз бой длился чуть дольше, но Белла снова смогла сделать подножку и выбить меч Листа.
— Лист поддается! — снова возмутился Эд.
— Нет, братец, ты просто ничего не умеешь, — рассмеялась Белла.
Она развернулась к нему спиной, возвращаясь к книге, и не могла видеть как Эд, разбежался. Он взмахнул мечом надеясь ударить сверху и повалить ее на песок. Она не успела отскочить, но дорогу Эду преградил Лист.
Взрослая Белла наблюдала за тем, с каким ожесточением сражаются ее любимые мальчики. Клинки мелькали со страшной скоростью. Десятилетняя Белла поворачивалась слишком медленно, возможно в ней говорила гордость, но из-за этого она увидела лишь финал.
Нынешняя Белла хотела броситься вперед, помочь. Но прошлое не изменить.
Время замедлилось.
Эдгар использует знакомые приемы, забыв о цели тренировки. Удар сверху, Лист отскакивает, отбивает еще пару хитрых ударов. Пытается сделать подножку, но Эдгар с силой бьет его по ноге. Лист начинает падать. Еще один удар по косой, который Лист не успевает отразить. Площадку заливает кровь. Кровь из щеки и шеи, изо рта. Меч рассек пол лица и гортань.
Лист прижимает руки к горлу, его глаза закатываются, тело выгибается в судороге. Кровь толчками выбрасывает из раны, покрывает одежду, впитывается в песок. Эд отбрасывает окровавленный заточенный меч, по недосмотру лежавший среди тренировочных. В глазах Эда слезы, он пытается зажать рану Листа. Его одежда тоже пропитывается кровью.
Маленькая Белла с криком отталкивает брата, обхватывает шею Листа обеими руками. Она еще не так много умеет, но чувствует его связь со стихиями. Приходитпонимание, что делать.
Окровавленными пальцами она впивается в песок, из него поднимаются зеленые побеги. Они касаются страшной раны на теле. Лист уже почти не двигается, не открывает глаз. Но свежепроросшая трава касается его и тут же жухнет, отдавая ему жизнь.
— Эд, дай руку, — командует Белла.
В ее руке камень и она рассекает ладонь Эда. Кровь капает на песок, смешивается с кровью Листа. И тонкая золотая струйка жизненной силы, не заметная глазу, сквозь его пальцы уходит к Листу.
Рана на шее затягивается, почти не оставляя следа, на щеку у Беллы уже не хватает сил, но кровь оттуда течет не так сильно. Лист бледен, но дышит ровно.
Глаза Беллы закатываются, и она падает в обморок, чем пугает Эда.
Лист открывает глаза:
— Эд, ты спас меня?
Взрослые, прибежавшие на крики, так до конца и не поняли, что произошло. Они увидели трех детей, чуть ли не с ног до головы покрытых кровью. Бесчувственная резко похудевшая Белла. Рядом с ней посреди жухлой травы, с глубокой раной на щеке спал Лист. Бледный Эдгар никак не мог отпустить его руку.
Охваченная огнем Белла, смотрящая на этот страшный эпизод из детства, обняла себя руками, пытаясь унять дрожь. Огонь ласково обернулся вокруг нее, скрывая окровавленных детей, но ей все равно было холодно.
Что она наделала? Как могла забрать часть жизни у брата? Почему почти забыла этот момент? Она помнила только то, как ей было страшно, и как много она взяла у земли. Но земля совсем не ее стихия. И она ничего не умела. Отдать часть собственной силы и жизни — одно. Но Эдгара? Кто она такая, чтобы решать?
Сердце бешено колотилось. Было дико смотреть на себя со стороны. Но ведь все случилось именно так. Рядом не было никого, кто мог бы помочь. И во всем виновата ее гордость, ее вечное стремление быть лучшей во всем. Мало того, что показала себя лучше брата, так еще посмеялась над ним. Неудивительно, что он разозлился. И если бы не она, они бы так и тренировались деревянными мечами.
Ее память была к ней милосердна, дав забыть неприятные подробности. И теперь, весь ужас того момента обрушился на нее, заодно дав понимание, как она рисковала жизнью брата. И ведь не в последний раз. Но неужели тогда она взяла слишком много?