Это даже не ложь, главное подобрать правильные слова и интонации. Райнер понуро опустил голову, но сквозь упавшие на лицо волосы следил за Петером. Тот выглядел так, словно решал крайне сложную задачу.
— Ромул — это имя вашего волка? Но по легенде Ромул был человеком, вскормленным волчицей?
— Неважно, что было в легенде. Хватило веры моей необразованной матери в то, что я волчонок, — кивнул Райнер, демонстрируя грусть, имеющую мало общего с действительностью, — повитуха решила, что я не протяну и нескольких дней, поэтому мама дала мне сильное имя. Каждый раз когда я болел, рассказывала мне легенды, старалась укрепить мой дух. Только вот она понятия не имела что делать, когда я в шесть лет достаточно окреп, чтобы пробудился волк.
Райнер замолчал, надеясь, что Петер сам придумает, каким ужасом для маленькой деревеньки это могло обернуться, и ему не придется рассказывать.
Но мысль Петера свернула в другую сторону:
— Роальд знал, о вашей второй ипостаси?
— Разумеется. Я ведь давал клятву верности. Да и учитель Увар такое не посмел бы утаить, — грустно улыбнулся Райнер, стараясь, чтобы это выглядело не наигранно, и чтобы Петер не спросил о королевах. Не правильно то, что Лита и Дэйва не знали, но вместе с тем приятно. Они видели в первую очередь его самого, а не зверя.
— Наверно Роальду нравилось иметь столь мощное тайное оружие, — сделал правильный вывод Петер. В его голосе прозвучало уважение.
— Он точно знал, на что способен волк. На что способен я, — ответил Райнер, делая акцент на последнее слово. — Я вырос при дворе. Я учился, доказывал, что могу многое. Стремился стать лучше, умнее. И не подводил своего короля.
— А что же теперь? Кому из королей вы служите?
Скользкий вопрос. Вряд ли Петер в курсе того, что произошло в последние недели. Но ложь может вскрыться позже слишком легко.
— Я дал клятву королевам Локосса, — Райнер сделал паузу, выражая почтение. — Я получил прозвище Желтоглазая Смерть. Но здесь я, чтобы спасти вас. Смею надеяться, что мои королевы захотят вернуть вам трон. Мне пришлось нарушить некоторые приказы и правила, но я полностью во власти моих королев.
Петер не то кашлянул, не то поперхнулся. А затем буквально вгрызся в кусок мяса, не обращая внимания на то, как неаккуратно и не по-королевски сейчас выглядит. Райнер наблюдал за ним боковым зрением, но старался делать вид, что не ждет ответа.
— Райнер, как вы это представляете? Армия слышала тысячу обвинений: я глупец, выживший из ума старик, не понимающий что происходит, и не способный стоять на ногах? Мое время прошло. Жаль, что мой род прервется, но хотя бы мои дочь и жена в безопасности.
— Разве вы не знаете? — удивление почти не пришлось разыгрывать, — Инга вступила в союз с графом Кормаком, и это не находит одобрения среди простых солдат.
Петер набрал в грудь немного воздуха, собирался спорить, но мгновение спустя выдохнул, и на глазах старея, произнес:
— Тогда мое появление только ухудшит ее положение.
Райнер вспомнил, что на площади король показался ему больным. Он внимательнее посмотрел на стихии и обнаружил нечто знакомое. Точно так же менялись стихии у короля Роальда, а до того и у его супруги — королевы Мелиссы. Но у них болезнь замечали не сразу, в то время как у Петера изменения проявились едва-едва. Небольшие искажения: на груди такие, как бывают при легкой простуде; на руках, как при тонком порезе или сыпи; на ногах, как растяжение.
Первым порывом Райнера было посадить Петера в лабораторию и наблюдать. Изучить развитие болезни, чтобы в следующий раз ловить ее в самом начале. Но он быстро взял себя в руки:
— Ваше величество, я понимаю ваше желание не навредить дочери. Но не лучше ли будет, если она взойдет на трон законным образом? У меня есть план, нас ждет корабль. Ваша жизнь сохранит сотни жизней видерийцев и локоссцев. Ваша дочь будет законной королевой, когда придет время, а не марионеткой Кормака.
— Но марионеткой Локосса? — ответил Петер.
Несвоевременная прозорливость. Но у Райнера был ответ и на это:
— Локоссу нужна не марионетка, а полноценный союзник. Улрик воюет со всем миром, и Видерия следующая. Инга умна, манипулировать ею врядли выйдет, а выгоду от союза получат все.
Он не пытался добавить меда в голос или взгляд. И Петер, уловив намек, ответил:
— В данный момент у меня ведь нет выбора? Я или с вами или умру?