Феос уставился в огонь, явно думая о личном и не желая делиться.
— Так это все-таки усыпальница? — спросил Лист, не испытывая пиетета к его чувствам.
— Символ моей любви, — кивнул Феос.
— К Адалинде?
Феос посмотрел на него с нескрываемым гневом, оскорбившись этим предположением. Лист почувствовал, что это не игра. Драться с драконом второй раз в его планы не входило, а Феос явно был в настроении начистить кому-нибудь морду.
Лист как можно спокойнее сказал:
— Камень показал мне карту.
Феос мгновенно сдулся:
— Это был я. Я подсказал тебе, как использовать огонь. Я же показал тебе карту. Если бы у меня было больше сил, я бы мог сам явиться к тебе, но пришлось снова играть в загадки. Ну хоть в этот раз, ты все верно разгадал.
— А в прошлый раз угадал неверно?
— Я и сам понял не все верно… Я думал, ты убьешь Адалинду. Еще раньше было предсказано, что волк выпустит зубы и копье воина пронзит дракона, но… — Феос сел, уперев локти в колени, и потер лицо ладонью. — Мы забываем старые языки и необдуманно даем имена детям, а потом удивляемся, что их судьба расписана наперед. Разве мог я предположить, что копье это человек?
— Кто-то конкретный? — напрягся Лист.
— Геримилд. Но ты знаешь его как Млада.
— Если этот мальчишка так важен, почему ты не пришел с пророчеством к нему?
— Потому что у меня не было для него пророчества, потому что он не был важен, пока Ада им не заинтересовалась. Пока он не отказался от своего имени.
— Это так важно?
— Да, Каллистрат. Важно. Имя это самая сильная защита, какая может быть у человека!
Феос явно злился, он явно был дружен с огнем, но внешне его гнев никак не проявлялся. Лист, привыкший взаимодействовать с магами, несколько дивился тому, что вокруг не вспыхивают свечи или что-то вроде того. Лист начинал кипятиться сам, не понимая, чего ожидать от этого странного человека.
— Твоя судьба привела тебя сюда, — спокойнее продолжил Феос, — и я все еще думаю, что ты тот воин из пророчества.
— Я сам пришел сюда. Только я решаю, какой будет моя судьба.
— Рад, что ты так думаешь. Я не могу снова встретиться с Адой лицом к лицу. У нее было полторы сотни лет, чтобы выточить оружие против меня, и она наверняка это сделала. Но ты не связан ни с ней, ни со мной.
— И я не был ранен в Авелоте.
— Верно, но ты бывал ранен в драках с тенями. Она даже пыталась пару раз убить тебя. Беги, если снова услышишь свист в голове. — Феос немного помолчал, давая Листу время осмыслить сказанное. — Но я не просто так ранил тебя. Кровь может победить только кровь. Клянусь, в моем заклинании не было ничего, что могло бы тебе навредить или влиять на тебя в будущем.
Феос еще много говорил, рассказывая о том, что происходит в мире, раскрывая план Адалинды. Лист пожалел, что не настолько хорошо разбирается в политике, чтобы понять всю изящность задуманного, но общий масштаб он оценил.
И чем больше Феос говорил, тем больше доверия вызывал. Лист отдавал себе отчет, что это все же может быть воздействие на его разум. Но он не чувствовал давления, он видел стихии мага и не замечал противоречий. Своему чутью Лист привык доверять. И то, что Феос предлагал, должно дать Листу новую силу, недоступную прежде.
— Из меня плохой маг, — вздохнул Лист, потирая затекшую шею. — Иногда я могу почувствовать, недавно вот на стихии Тима повлиял. Но вряд ли я смогу наверстать годы обучения.
Не дождавшись ответа, от стоявшего у окна Феоса, Лист подошел к нему. За метелью ничего не было видно.
— Буря не закончилась.
— Нет, и продлится еще не один день, — Феос повернулся к Листу и задумчиво осмотрел его, — человеку ее не пережить. Но ты выжил в огне, усмирил его, хотя и не умел. Твоя жизнь все еще связана с жизнью Беллы, а ее огонь горит ярче моего, ярче всех на этой планете. Ты освободил дракона, а это чего-то да стоит! Красивый воин, Каллистрат, я нареку тебя Страторм. Так тебе будет за что держаться.
— Страторм, — неуверенно повторил Лист, — Калли-страт, страт-орм.
Феос медленно вдохнул и выдохнул. На мгновение Лист увидел движение воздуха.
— У нас мало времени, ты прав. Прими Орма, полюби его, но сохрани Страта — воина. Я помогу, клянусь тебе…
— Я не верю клятвам, — оборвал его Лист, поняв, что от него требуется.
Феос говорил еще, но Лист не слушал. В груди разгорался жар, не имеющий никакого отношения к их разговору. Что-то давило на его грудь, ритмично, словно, помогая дышать.
Лист хотел спросить, что происходит. Но Феос наклонил голову набок, прислушиваясь. Его глаза под закрытыми веками двигались, как у видящего сон человека.