Давление на грудь исчезло. Тело ударило током и по нему разлилось тепло.
Феос открыл глаза:
— Теперь ты веришь некоторым клятвам?
Лист нервно коснулся лент на запястье, зелёная снова была яркой. На губах невольно заиграла улыбка. Значит, брачные клятвы все-таки работают!
— Белла проснулась!
— Да, — Феос прищурился, — тебе нужна минутка?
Теперь Лист знал, что должен действовать. Время ожидания подошло к концу.
Он посмотрел на белую ленту. Цвет сироты. Неправильно. Он нечто большее.
Повинуясь его желанию лента легко окрасилась в красный. Цвет воина. Цвет Страта. Эта его часть всегда будет с ним.
Каллистрат расправил плечи и повернулся к Феосу:
— Еще раз подробно, что я должен делать?
Глава 63. Все в порядке
21.12
Синяя луна — убывает
Красная луна — убывает
Желтая луна — убывает
Лита в большом зале принимала делегацию от огнепоклонников. Отправленные туда послы решили проблему радикально: привезли заложников.
Впрочем, огнепоклонники заложниками себя, похоже, не ощущали и теперь настаивали, что Лита должна найти достойного супруга для Хадды, дочери их правителя Стюрлауга. А еще они просили защиты. Только Лита не поняла от кого.
Путаные речи не сильно помогали понять их намерения. Но Лита уже мало беспокоилась о подобном. Ясно, что после произошедшего с отрядом Каллиста они пытаются задобрить ее. Так что в целом происходящее она воспринимала как необходимый для подданных спектакль.
Маг Берлауг, теперь постоянно находившийся под присмотром в замке, наблюдал с довольным видом за происходящим. Этот человек наверняка хотел власти, и если Лита возьмет под свое крыло дочь нынешнего вождя это ослабит позицию Берлауга. Но может это и будет правильно. Девушка была красива, держалась достойно. А то, что в роду Литы не осталось мужчин, даже стариков, так и хорошо. Девушка сможет выбрать мужчину по сердцу, а не по долгу. А чтобы он был предан королевам, Лита позаботится.
Вот кто ее волновал, так это один человек из огнепоклонников, пытавшийся оставаться в тени, не показывать лицо. На нем был плащ огнепоклонника, а на лице нарисованы красные полосы, как и у остальных. Но Лита его узнала. Тим — верный помощник Эда и Листа еще с тех пор, когда они были подростками. И считался таким же мертвым, как и Лист.
Однако дождаться конца церемонии и расспросить его, Лита не успела. К ней подбежала девочка из учениц, и тихо шепнула:
— Изабелле плохо, ее стихии мерцают и мечутся как у безумных. Лекарь говорит, она умирает.
Лита потратила не больше минуты, чтобы пообещать огнепоклонникам новую встречу, распорядиться о размещении их в замке, и удалиться.
А затем она едва не бежала по замку. Чувствительно толкнула Марка поднимавшегося по лестнице. Старик устоял, и так опешил, что даже не проводил ее ворчанием. Надо не забыть извиниться.
Когда она увидела Беллу, два мага наполняли поблекшие стихийные линии сестры. Лекарь ритмично давил на грудь. Сердце остановилось.
Не может этого быть.
Лита привалилась к стене и с трудом дышала. Она не могла отвести взгляд от рук лекаря, которые опускали и поднимали грудь Беллы. Стихии не обжигали его. Значит, дело близится к концу. Увар был прав. Он давал Белле максимум две недели, прошло три.
Перед глазами закружились звездочки. Ее бережно усадили на стул. За ней в комнату вошел еще кто-то. Слишком много людей, для такого рядового события. Всего-то наркотик забрал еще кого-то в свои миры.
Послышался хруст, лекарь сломал Белле ребро.
Кого-то наркотик забрал, но только не Беллз! Она не для того эту гадость выпила!
Яркой вспышкой эта мысль подняла Литу на ноги. Она подскочила к кровати и направила силу сестре, призывая: вернись! Вернись! Только не ты! Не сейчас! Не так!
Лита закрыла глаза, продолжая вливать силу, и увидела Беллу в объятиях Эда. Не того которого она помнила, а взрослого. Взгляды Литы и Эда встретились. Он сморгнул слезу и стал что-то быстро говорить Белле. А затем отступил и отпустил ее.
Лита открыла глаза вместе с Беллой. Грубо отпихнула лекаря, который больше здесь не нужен.
Белла пыталась говорить, но с ее губ срывался лишь бессвязный хрип.
Во взгляде сестры появлялось все больше и больше осмысленности. Стихии, защищавшие ее тело, полностью опали, обычные стихии наполнялись цветом, а внутри уже разгорался огонь жизни, да такой яркий, что вот-вот опалит всех вокруг.