— Я? Огненный? — Млад чуть не задохнулся: — у меня есть дар?
— Есть, не сильный. Но если ты будешь усерден, то сможешь научиться многому. Вода и огонь откликнутся тебе. Если бы все, у кого есть дар, учились, то пожаров было бы меньше. — Она слегка наклонилась к нему и грустно прошептала: — думаешь, в этой деревне нет никого с даром к магии? Ночью, когда огонь был особенно силен, я заметила четверых. А сколько тех, кто одарен другим стихиям? Магия есть почти в каждом человеке, но замечают ее единицы, и еще меньше развивают свой талант.
В ее словах слышалась грусть. Она поставила кружку на стол и добавила:
— У тебя есть шанс. Не упусти его.
Десять минут спустя Млад сидел на крепком вороном коне и не мог поверить своей удаче. Еще вчера у него была только рваная рубаха и черствый кусок хлеба. Теперь он хорошо одет и обут, сыт, и у него был конь, пусть и всего на несколько часов. А в столице он, кажется, будет не побираться и воровать, а изучать магию.
Глава 6. Острые горы
31.08 (вечер)
Синяя луна — убывает
Красная луна — растет
Желтая луна — убывает
Райнер любил тишину и одиночество. Но в замке найти что первое, что второе было не просто. Особенно в такие неспокойные дни как этот.
С тех пор как мать дала ему имя, у него был острый слух, а годы издевательств приучили магически усиливать его. Теперь эта привычка позволяла знать то, чего не знали другие. Но она же мешала сосредоточиться.
Вечерами, когда зал совещаний пустел, а часть слуг уходила в город, Райнер мог позволить себе слегка ослабить контроль.
По этой же причине он любил библиотеку. Длинные ряды полок, заставленные тяжелыми томами, тишина, и только в глубине библиотеки скрипят пером. Но чтобы услышать, происходящее в замке над библиотекой, нужно приложить усилие. И можно полностью сосредоточиться на изучаемом предмете, не отвлекаясь на сотни перешептываний, в которых может мелькнуть нечто важное.
Райнер нашел свой стол в том беспорядке, в котором оставил его вчера. Десятки свитков, толстые архивные книги, стакан с водой и свечи. В другой день он разозлился бы на себя за неаккуратность, но сейчас скользнул за стол и продолжил читать с того места, где был вынужден остановиться, когда его позвали к королю.
Дракон. Такое количество сообщений о драконе не могло быть случайностью. Одни говорят про туманные предупреждения Всематери, другим дракон явился во сне, третьи утверждают, что видели змея своими глазами.
Спустя неделю, после того громкого спора в зале совещаний, даже Увар выразил осторожное беспокойство. Разумеется наедине. Сказать прилюдно то, что могло бы негативно повлиять на репутацию, учитель не мог.
Месяц назад Райнер бы рассмеялся в лицо любому, кто заговорил бы о реальности драконов. Две недели назад он спорил с Уваром скорее из духа противоречия. Но в следующие шесть дней было еще четыре ощутимых толчка. И никаких знаков гнева Всематери. Зато слухи о драконе.
Старые легенды были туманны и пессимистичны. Но все они едины в оценке: драконы самая страшная сила, что встречалась людям. Только проверить достоверность этих легенд невозможно.
Вчера же Райнер наткнулся на архивную запись: «на седьмой день осени над спящим драконом подняли острую гору, дабы не разбудить его и не навлечь гнев зверя на людей, что захотят поселиться на близлежащих землях». Записям королевского архива Райнер привык доверять. И его пугала мысль о чудовище, способном трясти землю и в Локоссе, и по другую сторону как гномьих гор на востоке, так и западных на юге. Но не было ни одного иного рационального объяснения происходящему.
Не все записи были датированы, но, в конце концов, Райнер пришел к выводу, что дракон оказался под горой полторы сотни лет назад, что совпадало со временем окончания достаточно продолжительной войны.
Он пролистал летопись вперед и назад, однако упоминаний о драконе больше не нашел.
Приступил к чтению другой книги, в которой было слишком много художественного вымысла. Героический пересказ событий звучал нелепо, смерти описывались небрежно. Великий подвиг видели в убийстве простых солдат сильным магом.
Райнер едва сдерживался от желания захлопнуть книгу и швырнуть ее о стену. Почувствовал на губах привкус крови — прокусил губу.